Русская музыка — Sputnik & Pogrom

Николай Андреевич Римский-Корсаков — изо всей «Могучей кучки» композитор наиболее успешный и, так сказать, состоявшийся; фактически он единственный из пятерых – со счастливой, благополучной судьбой (проживший дольше всех из балакиревского кружка Цезарь Кюи еще при жизни перестал считаться значительным музыкантом и знаменит был скорее как критик). Начавши, как и все члены балакиревского кружка, свою музыкальную

Модест Петрович Мусоргский — видимо, самая странная, противоречивая и драматическая фигура в нашей музыкальной истории (не столь странная, как Скрябин, но, определенно, куда более трагическая). Человек гениально одаренный, слабохарактерный, убежденный дилетант, композитор, обладавший поразительным слухом по отношению к русскому языку и предвосхитивший большое число открытий модернизма в области ритмики и гармонии, — всего это пестрого перечня достаточно, чтобы сделать фигуру Мусоргского чрезвычайно актуальной, современной и, если

Часть первая В 1942 году Шостакович вернулся из Куйбышева в Москву, где был назначен профессором консерватории и где, несмотря на то, что всегда чувствовал себя ленинградцем, прожил до 1962 года. За время войны (и чуть позже) он написал еще две симфонии: Восьмую, которую критиковали за излишний объем и недостаток мелодизма, и Девятую, которую, напротив, критиковали за неожиданную краткость и легковесность. В 1943 году он (совместно с Хачатуряном) принял участие в конкурсе на написание нового гимна

Дмитрий Дмитриевич Шостакович — один из самых сложных для интерпретации композиторов двадцатого века: не только в силу объема и качества своих сочинений, но и в первую очередь оттого, что творчество и личность его находятся на пересечении сразу нескольких идеологических нарративов и склонны по этой причине порождать самые полярные точки зрения. Речь притом идет не только об оппозиции «тоталитаризм/демократия», но и о целом спектре проблем, затрагивающих вопросы музыкального смысла и соотнесения внешних факторов с творческой

Дамы и господа, имеем честь представить вашему вниманию новое большое культурно-историческое чтение от Артема Рондарева об одном из величайших русских композиторов, чье имя за последние месяцы приобрело неожиданную новую известность в связи с происходящим в Новороссии: ведь именно в честь Прокофьева, уроженца Бахмутского уезда Екатеринославской губернии Российской Империи (ныне — Донецкая Народная Республика), назван аэропорт

Александр Порфирьевич Бородин — фигура уникальная для музыкального (не одного лишь русского) мира в том смысле, что он был одновременно первоклассным композитором и химиком мирового уровня: этот факт не только существенно повлиял на продуктивность его в обеих областях, о чем речь ниже, но и создал, кажется, первый прецедент того, что спустя сто лет стало известно как конфликт «физиков» и «лириков», потому что музыкальный мир полагал, что он занят

Уже несколько раз на СиП выходили блестящие статьи Артема Рондарева о русских композиторах, а потом и о российской поп-музыке в ее разных ипостасях. Артем прошелся по русскому року, русскому шансону и русскому хип-хопу. Вывод, который следовал бы, по-хорошему, из всех этих статей, он лучше всего обозначил в статье про хип-хоп. Если очень упростить и огрубить, звучит он так: в русской поп-музыке абсолютно все — импорт,

Ч то нужно иметь в виду сразу: я Летова лично не знал, все, что я пишу о нем фактического, почерпнуто из интервью, статей и бесед с теми, кто с ним был знаком. Моей целью не является какое-то очередное раскрытие его феномена как феномена человеческого: это без меня уже сделано не одну сотню раз. Все, что делает его иконой, сказано давным-давно; пытаться протиснуть сюда какую-то свою интерпретацию глупо

Р одился Сергей Иванович Танеев 13 [25] ноября 1856 года во Владимире, в семье древнего, хотя и несколько второстепенного рода. Отец его, Иван Ильич, человек был весьма образованный — кончил три факультета Московского университета, — большой поклонник музыки и литератор-дилетант, мать, Варвара Павловна, была из провинциальной дворянской семьи, то есть женщина, поверхностно сведущая в светских дисциплинах и трезвомыслящая. Разумеется, отец занятия сыновей музыкой всячески поощрял, и особенно

C ергей Васильевич Рахманинов происходил из рода древнего, отдаленные корни имевшего в Молдавии. Дед его, Аркадий Александрович, был музыкантом-дилетантом, учился у Джона Филда, дружил с Владимиром Федоровичем Одоевским и писал романсы; отец, Василий Аркадьевич, служил в гусарском полку, был человек светский, легкий в общении и не слишком ответственный, что впоследствии сказалось на семье не самым благополучным образом. Появился Сергей на свет в 1873 году, по старому стилю 20 марта, а по новому, соответственно, —

М илий Алексеевич Балакирев родился по старому стилю 21 декабря 1836, а по новому — 2 января 1837 года в Нижнем Новгороде, в семье древнего, но небогатого дворянского рода и был назван по имени умершего брата матери, Елизаветы Ивановны. Отец его, Алексей Константинович, традиционно в биографических справках представляется человеком недалеким и ограниченным, хотя в недавней своей

П ервым очевидным подступом его к новой эстетике стал балет «Пульчинелла», созданный им к 1920 году (как он сам утверждал, «для забавы») по просьбе Дягилева как компиляция (и редактура) музыкальных фрагментов авторства, как он думал, Джовании Перголези, которые ему Дягилев же и предоставил, отыскав их в библиотеках Неаполя и Лондона (ныне считается, что большинство фрагментов

Р одился он 17 (5 по старому стилю) июня 1882 года в Ораниенбауме (ныне Ломоносов) на даче, принадлежавшей его отцу, Федору Игнатьевичу Стравинскому, известному басу, певцу Мариинского театра и любимому исполнителю Римского-Корсакова (Стравинский позже, не без сыновней гордости, утверждал, что, будь у отца такой же, как сейчас бы сказали, пиар, что и у Шаляпина, —

Р одился он в 1871 году, 25 декабря по старому стилю, то есть в Рождество, что для него впоследствии обладало несомненным мистическим значением. Мать его была известная пианистка, ученица легендарного педагога Теодора Лешетицкого, спустя год после рождения сына она умерла от чахотки. Отец его, дипломат, довольно скоро покинул Россию, бывал дома только наездами, за границей

Б иографы Глинки постоянного испытывают то затруднение, что их герой сам в конце жизни составил свое жизнеописание — написанную ясным, сухим, весьма ироническим языком автобиографию, очень подробную и мало что утаивающую. Биографам, таким образом, остается либо пересказывать ее, либо спорить с ней. Глинка вообще обладал, судя по всему, развитой и притом не-патетической, то есть —