Большое чтение о русском издательском искусстве, которое мы потеряли — Спутник и Погром

5 февраля 1851 года родился Иван Дмитриевич Сытин, создатель крупнейшего медиагиганта Российской Империи из народа. Им были изданы полмиллиарда книг и сотни миллионов лубочных картин, он владел десятками известнейших русских журналов и газет, среди которых были «Левиафан русской прессы» — газета «Русское слово», и не менее известный молодёжный журнал «Вокруг света». Учебники, буквари, календари, словари, детские книжки, беллетристика, научные пособия — всё было охвачено талантливым предпринимателем. Необъятный, как Сесил Джон Родс, он выстроил свою книжную империю от Центральной Европы до Байкала, а изданные им календари продавались на рынках Австралии и Америки. Он вёл беспощадную борьбу с конкурентами, поглощая одного за другим, за что его клеймили монополистом. Ему довелось общаться с двумя последними русскими императорами, Столыпиным и Лениным. Успехами Сытина дивился Витте, и даже всесильный Победоносцев был вынужден обратить на него свой строгий взор. Он работал со всем образованным цветом Империи: Львом Толстым, Николаем Лесковым, Владимиром Короленко, Антоном Чеховым, Иваном Буниным, Дмитрием Мережковским, Василием Розановым, Николем Рубакиным, Львом Андреевым, Максимом Горьким… Кто он был: альтруист или циничный рационалист? Правый или левый? Просветитель или просто конъюнктурщик? На все эти вопросы можно ответить «И тот, и другой», не снимая противоречия. Сытина многие опасались, некоторых он раздражал, кого-то восхищал, но никого он не оставил равнодушным. Даже в Советском Союзе о нём писали восторженно, а всё потому, что он приучил простой народ к высокой культуре, сделав её доступной.

Жуковский. Москва. Хромолитография И. Д. Сытина и Ко.

Иван Дмитриевич вырос в семье экономических крестьян в селе Гнездниково, Солигаличского уезда Костромской губернии. Отец его был талантливый, но пьющий из-за однообразной и скучной работы волостной писарь. Поразительно, но будущий медиамагнат отучился в школе с не менее пьющими учителями всего три (sic!) года, после чего стал помогать своему дяде торговать мехами на Нижегородской ярмарке. Тогда Сытину было всего 12 лет. О своих школьных годах Сытин вспоминал с неприязнью:

Я вышел из школы ленивым и получил отвращение к учению и книге — так опротивела за три года зубрёжка наизусть. Я знал от слова до слова весь псалтырь и часовник, и ничего, кроме слов, в голове не осталось.

Отсутствие нормального законченного образования, вероятно, сказалось на нём достаточно явно. Чехов, например, писал о нём:

Это интересный человек. Большой, но совершенно безграмотный, издатель, вышедший из народа…

Иван Дмитриевич и Евдокия Ивановна Сытины со своими детьми — Николаем, Василием, Владимиром и Марией. Фотография 1880-х годов. Евдокия Ивановна — дочь московского кондитера Ивана Соколова

Важная веха в жизни Сытина, определившая его будущую деятельность, произошла в 1866 году, когда он был направлен на работу в книжно-картинную лавку купца-старообрядца Петра Николаевича Шарапова на Никольском рынке в Москве. Но… и там он начал не с самой благородной работы. По его собственным воспоминаниям, он чистил хозяину и приказчикам сапоги, накрывал им стол и выносил отбросы. Жил он у Шарапова весьма патриархально и через год стал его камердинером. Одной из его обязанностей стала чистка серебряных и золотых частей риз и лампад в древней молельне. Там он часто слушал назидания хозяина, показывавшего ему образа Царицы Небесной и Иоанна Богослова, и читал по его заветам древние книги великих святителей: Иоанна Златоуста, учась подвигу смелому, Ефрема Сирина, учась терпению и труду, и Петра Могилу, во избежание греха.

Чуть позже будущий магнат стал у Шарапова вожатаем офеней, составляющих на тот момент основу распространения книг, лубков и икон в народе. В обязанности Сытина входило угощение и вождение в баню этих причудливых бродячих торговцев, которые зачастую осуществляли меновую торговлю, обменивая Сытину свои книги на сушёные грибы и другие продукты.

С годами отношения Сытина и Шарапова становились всё ближе. Как отец сыну, Шарапов дарил Сытину шубы, костюмы и делал разные подарки. По-отцовски же и распекал его за молодые шалости и провинности.

  • Иван Дмитриевич Сытин, 1878 г.

  • Пётр Николаевич Шарапов

Духом юный Сытин не падал, следуя напутствию друга Шарапова, типографа Ефима Яковлева:

Служи, брат, усерднее. Себя не жалей, работай не ленись, раньше вставай, позднее ложись. Грязной работы не стыдись, себе цены не уставляй — жди, когда тебя оценят. Базар цену скажет.

Базар цену скажет! Да это же почти «рынок порешает»! Рассвет предприимчивости Сытина тогда только наступал. Женившись на купеческой дочери Евдокии Ивановне Соколовой и получив приданое в четыре тысячи рублей, он решил пустить их в ход. Добавив к ним взятые взаймы на полгода ещё три тысячи, он выписал из Франции современный литографский станок, позволяющий делать красочные лубки, и открыл возле Дорогомиловского моста собственную литографию, которая легла в основу огромного, многомиллионного дела.

Первый коммерческий успех к Ивану Дмитриевичу пришёл благодаря русско-турецкой войне 1877–1878 годов. Воспоминания Сытина из сборника «Полвека для книги, 1866–1916»:

В день объявления войны, в апреле 1877 года, я побежал на Кузнецкий Мост, купил карту Бессарабии и Румынии и велел мастеру в течение ночи скопировать часть карты, с обозначением места, где наши войска перешли через Прут. В 5 ч. утра карта была готова и пущена в машину с надписью: «Для читателей газет. Пособие». Карта была моментально распродана. По мере движения войск изменялась и карта. В течение трёх месяцев я торговал один. Никто не думал мне мешать.

Конкурентов вообще было мало. Другие торговцы на риск не шли. На улучшение производства затрат не делали. Я в своем начинающемся деле поступал по-новому: приглашал способных рисовальщиков и преданных делу печатников, платил им дороже, но требовал и лучшей работы, изучал вкусы народа. Результаты были блестящие. Мои народные картины были самые ходкие. Купцы торговались со мной в количестве, а не в цене. Для всех товару не хватало.

В 1882 году я впервые выставил наши лубки на выставку, как работу своей литографии. Выставка (Всероссийская промышленная выставка, прим. ред.) дала мне новые знакомства и материал для дальнейшей работы. Я стал пользоваться копиями с картин лучших художников. Заведовавший художественным отделом выставки академик Боткин уделял много внимания отделу народных картин, моим особенно. За выставку мне дали серебряную медаль на станиславской ленте. Большей награды я, как крестьянин, получить не мог.

После выставки дела пошли еще лучше. Дело приходилось ставить по-новому, расширять производство.

И дело расширялось. В 1881 году на Старой Площади у Ильинских ворот в Москве появилась книжная лавка. Скромная (10 аршин в длину и 5 в ширину) и не отапливаемая, из-за чего зимой в ней замерзали чернила. Но торговля в ней шла бойко, и благодаря хозяину — Шарапову, отпустившему в кредит на пять тысяч рублей товару, дело сразу стало на рельсы. Уже через месяц после открытия торговли состоялось учреждение Товарищества: И. Д. Сытин, Д. А. Варапаев, В. Л. Нечаев и И. И. Соколов заключили между собой договор об учреждении фирмы «И. Д. Сытин и Ко» с основным капиталом в 75 тысяч рублей, сроком на шесть лет. Позже оно преобразуется в акционерное общество «Товарищество И. Д. Сытина».

Моя издательская деятельность началась с картин, и картинам же я обязан первыми успехами на издательском поприще. Ещё будучи приказчиком у Шарапова, я своей первой маленькой литографии отдал всю мою любовь. По ночам и рано утром, пока не открывалась лавка Шарапова, я работал с таким увлечением, точно в литографии и в картинах был весь смысл моей жизни.

— Из мемуаров Сытина «Жизнь для книги».

Начало было положено. Шарапов же расширения дела не очень жаждал, не его уже это было, и тогда он посоветовал Сытину работать одному, обещая, при необходимости, помогать. Так они расстались на доброй ноте, сохранив друг о друге самые тёплые воспоминания.

Слева: книжная лавка на Никольской в Москве. Справа: книжный магазин в Нижнем Новгороде

Ошеломляющий успех Ивана Дмитриевича на поприще лубочных картин был закономерен. Картины были более понятны простому народу, чем книги, и каждый год Товариществом продавалось свыше 50 миллионов картин. По мере развития в народе грамотности и вкуса, содержание картин улучшалось, и с заказами к Сытину стали обращаться и народные школы. Картины служили наглядными пособиями по географии, этнографии, биологии и истории.

Не помню сейчас, как велик был общий тираж лубочной картины, но, конечно, это были цифры астрономические: сотни миллионов, а может быть, и весь миллиард наберётся. Продажа картин очень заметно отразилась и на сбыте книг. Картина тянула книгу, а книга — картину. Но картина шла всё-таки больше, так как торговля картинами не была затруднена административными стеснениями. Каждая картина рассматривалась как простой товар, и каждый торговец имел право продавать этот товар без специального разрешения губернатора.

— Из мемуаров Сытина «Жизнь для книги».

А. Н. Островский. Москва. Хромолитография И. Д. Сытина и Ко. 1888 г.

Деятельность Сытина не ограничивалась изданием лубков, признанных образцовыми на Всероссийской промышленной выставке. Товарищество Сытина начало издавать и народные книги. Справедливости ради, поначалу эти книги были не самого качественного содержания: простые песенники, сонники, народные повести с хлёсткими названиями… Первыми авторами стали недоучившиеся семинаристы, изгнанники учебных заведений и вообще неудачники всех сортов, потерявшие профессию и утратившие репутацию. Само собой, эти люди не чурались и плагиата.

Однажды в самом начале моей самостоятельной торговли за два дня до Рождества ко мне в лавку зашел молодой человек, или, точнее сказать, мальчик лет 14–15. На дворе было холодно, а молодой человек был одет не по сезону: длинный, с чужого плеча сюртук, осенняя шляпа с широчайшими полями и на ногах валяные боты.

— Что прикажете, молодой человек? — спрашиваю я.
— Вот не купите ли у меня рукопись?

Озябшей, синей от холода рукой он протянул мне эту рукопись. Я взял, развернул… «Страшная ночь, или Ужасный колдун»…

— Что ж, — говорю, — молодой человек, заглавие для нас подходящее… А сколько вы хотите за ваше произведение?
— Давайте 15 целковых…
— Не дороговато ли будет…
— Уж сделайте милость, — говорит, — дайте 15… Вы видите, я в нужде, праздники подошли…
— Да вы кто такой, чем заниматься изволите?
— Да ничем еще… Меня только недавно из училища исключили…
— Что так? Набедокурили, значит, в училище.
— Нет, ничего особенного не было, а просто я под партой разные шутливые штучки на учителей писал, вот и выключили… А теперь вот повесть написал… Только вы уже сделайте одолжение, 15 рублей положите за нее… Мне очень нужно…
— Ну что ж, — говорю, — молодой человек, пусть будет по-вашему… Пишите на обратной стороне расписку, что я, нижеподписавшийся, продал И. Д. Сытину в вечное владение настоящую рукопись мою «Страшная ночь, или Ужасный колдун»…
Взял он перо, а рука от холода и писать не может. Уж он дул, дул в свои синие кулаки, а потом еле-еле нацарапал расписку и внизу подписал: «Власий Дорошевич»…

Заплатил я деньги, 15 рублей, и жалко мне стало этого молодого человека. Весь синий, озяб, дрожит (лавка моя не отапливалась) и все в кулаки дует.

— Вы, — говорю, — молодой человек, в случае чего наведывайтесь ко мне в лавку… Может быть, у меня и работишка какая-нибудь найдется.

Расстались мы друзьями, я отдал в набор «Ужасного колдуна».

Но через некоторое время прибегает ко мне встревоженный корректор (человек с образованием, из семинаристов) и говорит:

— Иван Дмитриевич, как бы чего не вышло с вашим «Ужасным колдуном».
— А что такое?
— Да ведь это, — говорит, — повесть Гоголя… Непременно отвечать будете…
— Ах ты, задача какая… Что ж теперь нам делать?
— А больше ничего, — говорит, — как переделать эту повесть.

Как на счастье, вскоре пришел и мой молодой человек, и мы мирно и даже благодушно покончили наше недоразумение.

— Ежели хотите, Иван Дмитриевич, я все могу переделать.
— Нет, — говорю, — все-то не надо, лучше Гоголя не напишете, а страниц десять переделайте по-новому, чтоб скандалу не было.

Таковы были нравы и традиции Никольского рынка.

— Из мемуаров Сытина «Жизнь для книги».

Влас Дорошевич впоследствии станет известнейшим фельетонистом и критиком, а также редактором газеты «Русское слово». Сам же эпизод, скорее всего, сильно приукрашен, если и вовсе не выдуман Сытиным. Ранее про этот же случай писал работавший у Сытина А. С. Пругавин в книге «Запросы народа и обязанности интеллигенции в области просвещения и воспитания» 1895 года.

Из сочинений Гоголя. Памяти Гоголя. Москва. Литография Т-ва И. Д. Сытина и Ко. 1902 г.

Вот ещё о плагиате из мемуаров Сытина:

Никольский писатель всегда относился к чужому литературному произведению совершенно так, как мы относимся к народной песне. Кто-то сложил песню, а я хочу спеть её по-другому, по-своему. Разве нельзя? Кому принадлежит песня? Никому, хозяина у неё нет. Как хочу, так и пою, а вы хотите — слушайте, хотите — нет, дело ваше.

Эти «писатели», не имеющие даже отдаленного представления о «плагиате», заимствования и переделки не считали грехом… Какой-нибудь Миша Евстигнеев совершенно запросто говорил:

— Вот Гоголь повесть написал, да только у него нескладно вышло, надо перефасонить.

И «перефасонивал». Сокращал, изменял, менял заглавие.

Я, конечно, понимал, что подобное «перефасонивание» — дело не очень хорошее, но традиции лубочной книжной торговли были еще очень живучи и ломать их следовало с терпением.

Уже намного позже стали появляться в лубочных изданиях произведения русских писателей в их настоящем виде: «Капитанская дочка», «Дубровский», «Недоросль», басни Крылова и даже «Горе от ума». Но другие, более объемные произведения, такие, как «Юрий Милославский» Загоскина, «Князь Серебряный» А. Толстого, издавались с сокращениями, а «Князь Серебряный» много раз переделывался и переписывался, причем и заглавие появилось новое: «Князь Золотой».

Книги Сытина были неряшливы. Это замечали как критики, так и сам издатель. Бизнесмен понимал, что из подобного срама нужно было как можно скорее вырастать. Чудесным образом ему удалось прорваться от Миши Евстигнеева и Коли Миленького прямо ко Льву Толстому, Николаю Лескову и Владимиру Короленко. Всё началось со знакомства Сытина с другом и редактором Толстого Владимиром Чертковым, который предложил ему издавать и затем распространять через офеней, не рассчитывая на доход, серьёзную художественную литературу по копеечной цене. Сытин схватился за эту возможность, понимая, что для дальнейшего развития ему необходимо поднять свой престиж и обзавестись серьёзными знакомствами. Так появилось знаменитое просветительское издательство «Посредник», основанное Чертковым и Толстым в 1885 году.

Несмотря на дешевизну, книги получались очень изящными, и спрос на них рос. К концу 1888 года, после четырех лет работы, общий тираж изданий «Посредника» достиг двенадцать миллионов экземпляров. Сытин проработал с «Посредником» 16 лет и вспоминал об этой работе как о священнослужении: «Пускай обычное моё издательство будет делом, коммерческим предприятием, а „Посредник“ — как бы молитвой, это для души». Благодаря «Посреднику» в народ пошли массовые издания Л. Н. Толстого, Н. С. Лескова, А. И. Эртеля, Д. В. Григоровича, В. Г. Короленко, К. М. Станюковича, Г. И. Успенского, А. П. Чехова и многих других авторов.

Пришедшее осознание необходимости развития культуры подтолкнуло Сытина и к созданию календарей. Сытин, человек из семьи простого земского писаря, окончивший всего три класса сельской школы, на удивление прекрасно понимал фундаментальность календаря и его стержневой для культуры характер. Он готовился к его изданию пять лет и после выпуска буквально заполонил страну своими календарями, да так, что через края полилось и они разошлись по всему миру. С 1884 года большой «Всеобщий русский календарь» издавался ежегодно. Помимо прекрасного оформления, календарь включал в себя информацию на все случаи жизни: от традиционных святцев и схем железнодорожных станций, до государственного устройства Империи и актуальных медицинских сведений. Издавалось и множество карманных календарей.

В 1895 году жюри первой Всероссийской выставки печати присудило «Товариществу И. Д. Сытина» золотую медаль за высокое качество печати.

Не забыл Иван Дмитриевич и о детской литературе, став одним из первых в России, кто взглянул на неё как на важную отрасль книжной торговли, которую нужно сделать доступной и снабдить лучшим и оригинальным материалом. Сытин вспоминал:

Сказки братьев Гримм, норвежские сказки, собранные Асбьернсеном, румынские в переводе Яцимирского и старофранцузские из сборника Перро получили доступ к русскому ребёнку и значительно дополнили сказочный отдел в школьных библиотеках.

Вместе с тем наше Товарищество приложило много труда и заботы, чтобы выпустить в художественном издании сказки Пушкина, как непревзойденный образец этого рода творчества. Это была особенно ответственная работа, так как нужно было добиться, чтобы само оформление книги производило на ребёнка неотразимое впечатление.

За Пушкиным последовали сказки Жуковского, потом сказки современных писателей (Галиной, Соловьевой, Федорова-Давыдова, Вельского и других).

Таким образом, сказочный отдел разрастался у нас, можно сказать, со сказочной быстротой, и я нисколько не преувеличу, если скажу, что ни в России, ни за границей не оставалось ничего значительного, что не прошло бы через наши руки. Сказки Андерсена, Музеуса, Нордау, Эвальда, Радьярда Киплинга, Сельмы Лагерлеф — все широкой рекой полилось в русский океан, и казалось, что конца не будет этому спросу на детскую книгу…

…Затем нам удалось привлечь к этой новой работе целый ряд выдающихся русских ученых, которых пленила мысль дать что-нибудь от своих научных сокровищ и для русского ребенка. А. Н. Бекетов, Д. Н. Кайгородов, А. А. Кизеветтер, М. Н. Богданов, П. Н. Сакулин — каждый по своей специальности — пришли на помощь школьному учителю и согласились писать для детей…

…Мы не забыли ни П. Бера, ни Сеттон-Томпсона, ни других. Равным образом не были забыты и те детские книги, которые известны в каждой стране: «Дон-Кихот», «Путешествие Гулливера», «Робинзон Крузо», «Хижина дяди Тома», «Векфильдский священник» и др. Особую группу детских книг у нас, как и повсюду, составили произведения Додэ, Диккенса, Вальтера Скотта, Жорж Санд, Лоти и некоторые другие…

— Из мемуаров Сытина «Жизнь для книги».

***

Иван Дмитриевич Сытин не остановился на издании детской литературы. Как настоящий просветитель, он решил ещё и составить рекомендательные каталоги к ней, причём совершенно не брезгуя добавлять в них книги и других издательств. И, конечно, это был шаг с его стороны не только благородный, но и расчётливый, ведь он стимулировал спрос на детскую литературу: книг появилась целая куча, а с чего начать — покупателям было неясно. Сытин убивал двух зайцев одним выстрелом: захотелось ему сделать дёшево и доступно, не ухудшив при этом качества содержания и повысив культурный уровень народа — и он сделал. И так было у него почти всегда: его альтруизм редко сталкивался с препятствиями на рынке, а если и сталкивался, то успешно их преодолевал. Этому найдётся множество объяснений, но главное дал сам предприниматель:

Мой издательский опыт и вся моя жизнь, проведенная среди книг, утвердили меня в мысли, что есть только два условия, которые обеспечивают успех книги:

— Очень интересно.

— Очень доступно.

Эти две цели я всю жизнь и преследовал.

Следование этим принципам и сделало его номером один в России.

Его необъятность не знала границ. Поимев успех в одной сфере, он начинал осваивать другую. 22 июня 1891 года Иван Дмитриевич купил юношеский журнал «Вокруг света». Его подписная цена была 4 рубля, а количество подписчиков — 4500. Но уже через год Сытину удалось увеличить число подписчиков до 12 тысяч. И на этой цифре рост не остановился, с каждым годом возрастая на десятки тысяч. Основой успеха служил всё тот же простой принцип: качественно и дёшево. Благодаря сильной воле, предпринимательскому таланту и желанию просвещать народ, Сытин дал юным умам возможность развиваться разносторонне и знать едва ли не всё на свете: русскую и зарубежную классику, научные экспедиции, географические открытия, предания разных народов, биографии знаменитых людей, рассказы путешественников и даже язык эсперанто.

По ссылке находится галерея со сканами из журнала «Вокруг Света» за 1913 год, где помимо интересных этнографических материалов, художественных рассказов, загадок и пословиц можно также посмотреть очаровательные примеры дореволюционной рекламы тренингов по развитию шестого чувства, голубого мыла, нежного слабительного и много другого.

Иван Дмитриевич мчался как локомотив: почти с нуля создав рынок качественной литературы для молодёжи, он занялся изданием наглядных пособий для народных школ по самым разным предметам. Это были атласы, географические карты, таблицы по анатомии, картины известных русских художников, русская история в картинках, в общем, всё то, что могло способствовать лучшему усвоению материала детьми. Благодаря спросу учителей удалось довести сбыт картин до пятидесяти миллионов оттисков в год. Но даже после всей этой колоссальной работы талантливый предприниматель корил себя за то, что сделал недостаточно, что он мог и должен был помочь профессиональному образованию в России.

Сытиным было решено создать целый отдел промышленного образования. Он пригласил лучших специалистов из самых разных сфер и, начав с издания плакатов, показывающих пользу сельскохозяйственного знания, он дошёл в итоге до серьёзных методических материалов по различным ремёслам: были методички по чемоданному делу, по паянию металлов, по устройству ткацкого станка и даже по игрушечному промыслу! Всё это имело очередной успех, немало обязанный главе этого нового отдела — земскому деятелю Павлу Евлампиевичу Юницкому, ещё одному человеку из команды Сытина после Клавдии Лукашевич, которому была уготована несчастная судьба в годы власти большевиков. Павел Юницкий был расстрелян 9 сентября 1937 года по приговору тройки УНКВД.

Следующим серьёзнейшим шагом Сытина станет издание газеты. Иван Дмитриевич хоть и не знал газетного дела, но с завистью поглядывал на прибыльные тиражи британских и американских газет. В России конца XIX века просто не существовало прессы уровня той, которая издавалась на западе Джозефом Пулитцером или виконтом Нортклиффом.

Слева: Павел Евлампиевич Юницкий. В центре:  Джозеф Пулитцер — великий американский издатель, журналист и родоначальник жанра «жёлтой прессы». Справа: Альфред Хармсфорт (виконт Нортклифф) — английский бизнесмен, создатель Daily Mail

Тиражи самых крупных столичных газет России не превышали пятизначной цифры. К примеру, наиболее влиятельная в России частная ежедневная газета «Новое время» Алексея Суворина, издававшаяся в Петербурге, имела к 1900 году всего 60 тысяч читателей.

Что это было по сравнению с The New York World Пулитцера, которая только в 1880-х имела тираж 250 тысяч, или с Daily Mail Альфреда Хармсворта (он же виконт Нортклифф) и французской Le Petit Parisien с их миллионными тиражами на начало XX века? России нужна была своя массовая дешёвая газета и развитые СМИ. Антон Павлович Чехов, занимавший в жизни предпринимателя важное место и бывший ему надёжным другом, зажёг в нём идею создания такой газеты. Сытин решил действовать хитро и обратился с выгодным предложением о создании дешёвой газеты к консервативному журналисту Анатолию Александрову, которому покровительствовал сам Победоносцев. И это оказалось правильным решением: Александров согласился и без проблем получил разрешение на издание газеты.

Посмотреть весь номер «Русского слова» целиком (≈30 Мб)

Так появилось «Русское слово». Начало у газеты было неудачное, со множеством конфликтов, интриг и прочих неприятностей. Сытин не чувствовал себя полноправным хозяином газеты. К тому же Александров слишком много тратил и постоянно был кому-то должен: то домовладельцам, то Грингмуту, то вызывал недовольство инвесторов вроде юриста Плевако, знакомого Сытина. И это всё происходило несмотря на финансирование газеты великим князем Сергеем Александровичем, императором Николаем II и самим Сытиным. При этом Александров фактически являлся гарантом существования газеты и без него её бы поначалу просто закрыли как неблагонадёжную. Тем не менее позже Александров всё-таки подал в отставку ради «Русского обозрения», но благодаря лояльности государству закрытия газеты не произошло. Сохраняя и дальше свою лояльность и избегая всевозможных конфликтов, Сытину окончательно удалось расположить государевых мужей к себе. Например, князь Николай Владимирович Шаховской и граф Сергей Дмитриевич Шереметев старались поддерживать с ним хорошие отношения. Последний даже приглашал его к себе в свой дворец в Петербурге, понимая, что разумнее иметь Сытина в союзниках, ведь он контролировал значительную долю российской издательской индустрии.

Понемногу газета начала поправлять своё бесперспективное положение. Количество подписчиков возрастало на десятки тысяч, Иван Дмитриевич получил разрешение издавать иллюстрированное приложение под названием «Искры», идущее к газете «Русское слово». И, наконец, намечалась прибыль.

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 280 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на support@sputnikipogrom.com
sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com /