Турция: внутриполитическая борьба

«Разница между тем исламом, что исповедуем мы, и тем, чем занимаются в Исламском государстве, составляет 360 градусов»

Оговорка Ахмета Давутоглу, бывшего премьер-министра Турции

С тех пор, как мы последний раз подробно писали о турецкой внутренней политике, минуло более двух лет. За два года произошли значительные изменения: премьер-министр Эрдоган стал президентом и почти изменил конституцию страны в свою пользу, репрессии против инакомыслящих усилились во много раз, Турция стала хабом для массы арабских беженцев, правительство страны успело построить добрососедские отношения с ИГИЛ (правда, их изредка омрачают теракты и боевые операции), с курдами заключили перемирие, чтобы потом его нарушить и возобновить войну с удвоенной силой, отношения с РФ из дружеских стали предельно враждебными.

Что именно происходит сегодня в турецкой политике и какое это может иметь значение для мира и для России?

tp-cover

Я твой переворот наоборот

В стране, вся постимперская история которой прошла под знаком военных переворотов и активного вмешательства армии во внутреннюю политику, азиатскую деспотию по иронии судьбы начал строить всенародно избранный глава государства. Да-да, Реджеп Эрдоган, победивший на президентских выборах в 2014 году, пришёл к власти без каких-либо видимых махинаций. Но его главный ресурс, «Партия справедливости и развития» (АК), потеряла большинство на парламентских выборах 2015 года. Тому было множество причин — экономические проблемы (начавшиеся в 2015-м во всех развивающихся странах), отсутствие реальных подвижек в деле евроинтеграции, теракты (курды, ИГ). В немалой степени повлияла общая дискредитация правящей партии и её отношения с курдами, составляющими очень и очень значительную часть населения страны.

tp1

Победа оппозиции оказалась пирровой — новый парламент страны не смог составить коалиционное правительство и через полгода в стране провели новые выборы, результаты которых дали АК уверенное большинство. Это, впрочем, не значит, что истеблишменту нечего опасаться — даже напротив: политическая жизнь в Турции развита не в пример лучше, чем в России, а точек соприкосновения у ключевых оппозиционных партий достаточно для того, чтобы на следующие выборы пойти вместе. Значит, две проблемы (запятнанная репутация и курдский вопрос) продолжат оказывать заметное влияние на происходящее в стране, пусть Эрдоган и преуспел в сохранении ранее завоёванных позиций. Собственно, паралич переговоров по коалиционному правительству был как раз виной АК — Эрдоган тянул время до 1 ноября и добился перевыборов. В следующий раз эта уловка может не сработать. На успешный реванш в ноябре сработала искусственная эскалация войны с курдами — теракты посыпались один за другим и вызвали многочисленные межнациональные драки и погромы. В итоге АК удалось «сплотить нацию» вокруг «сильного национального лидера» — примерно как это произошло в России после терактов в 1999-м.

Но ноябрьская победа была не настолько полной, как в былые годы (набрали меньше 50% голосов), и проблемы, вызвавшие недовольство избирателей, сохраняют свой деструктивный потенциал.

tp00

Чистки, о которых мы писали два года назад, начались как реакция правящей партии на масштабное антикоррупционное расследование — а оно было связано в том числе с нарушением режима санкций вокруг Ирана. Расследование грозило полной сменой режима (только на начальном этапе под арест попали 52 человека со связями в АК или с её видными представителями), и премьер устроил мини-переворот: уволил или перевёл тысячи полицейских, убрал с постов многих судей и прокуроров — многие из пострадавших в ходе чисток были связаны с либерально-исламистской организацией «Хизмет» (которую в этом году в Турции объявили террористической), чей лидер Фетулла Гюлен проживает в США. То самое антикоррупционное расследование свернули, подозреваемым даже вернули конфискованные средства, но «осадок остался». Безотносительно личной популярности Эрдогана и репрезентативности АК (партия по сути представляет консервативных анатолийцев — посмотрите на карту), такие скандалы в любом избирателе порождают нехорошие настроения вида «да они там наверху все одинаковые». Вдобавок гонения на действительно популярный «Хизмет», пустивший глубокие корни в турецком обществе, не могли обойтись без электоральных последствий: часть старых избирателей просто из чувства протеста голосовала не за АК, а за куда более слабые альтернативные партии — секулярную «Республиканскую народную партию» (CHP) и радикально-националистическую «Партию националистического движения» (MHP). В принципе, эту угрозу можно было просчитать заранее. А вот обострения отношений с курдами никто не ожидал.

tp2

Пик войны против курдов пришёлся на период правления секулярных военных, которых Эрдоган при помощи сфабрикованных судебных процессов (дела «Эргенекон» и «Кувалда») вывел с политической арены. Сам же Эрдоган, подобно Владимиру Путину на Кавказе, начал идти на уступки мятежным меньшинствам, немыслимые в прежние времена, пытаясь обеспечить себе лояльный электорат на востоке страны. Играли свою роль и геополитические соображения — после фактического развала Ирака Турция серьёзно усилила своё влияние на севере этой страны и установила прочные экономические связи с Иракским Курдистаном. Это отчасти помогало сдерживать курдских сепаратистов, для которых после 2003 года север Ирака стал базой. Хотя курдское национальное движение и расколото на ряд параллельных (а иногда и конкурирующих) движений и группировок, сама по себе трансграничная община остаётся достаточно хорошо интегрированной — наладив хорошие отношения с одной из фракций, можно влиять на все курдское общество. Однако эскалация войны в Ираке и Сирии, последствием которой стал взлёт ИГ, привела еще и к обострению курдского вопроса (см. Курдский вопрос и готовящийся ответ на него). Так получилось, что в Сирии курды стали одной из главных сил (а в Ираке и вовсе ключевой силой) на пути самозваного халифата, и это существенно ускорило процесс создания курдского независимого государства. Во всяком случае, вооружённые силы у них уже есть, а проплаченные курдами лоббисты активно работают в Вашингтоне на предмет более активной помощи.

Появление под боком у Турции независимого Курдистана (хоть на территории Ирака, хоть на территории Сирии) может усилить центробежные тенденции на востоке самой Турецкой республики. Ожидать, что в случае появления независимого национального государства 20 млн турецких курдов покинут родные места и двинутся в землю обетованную (посреди военной разрухи) было бы глупо. Аналогичный фокус с созданием Израиля сработал с куда меньшим числом репатриантов и только после ужасов Холокоста. Эрдоган решил сыграть на опережение и начал бомбить сражавшихся с исламистами курдов прямо в ходе боёв за Кобани, выступив по сути на стороне ИГ. После этого — слово за слово — на востоке Турции возобновилась война против курдов: раз турки в Сирии борются против прототипа курдского государства (см. Аналитика: Сирия. Текущее положение), то боевикам «Курдской рабочей партии» (PKK) нет никакого резона соблюдать перемирие. Хотя руководство у курдских объединений может быть разное, бойцы постоянно мигрируют с одного театра военных действий на другой. Хотя, конечно, перемирие обрушилось не сразу — эскалация насилия внутри Турции началась с февраля 2015-го в результате жёстких действий обеих сторон. Но как годы умиротворения курдов могли столь резко смениться бескомпромиссным кровавым противостоянием?

На самом деле, многочисленные уступки не заставили курдов полюбить правящую партию. Взлёт HDP (см. график ниже) пришёлся как раз на те годы, когда политика «умиротворения» востока страны достигла пика. Очевидно, после провальных для себя выборов лета 2015-го Эрдоган счёл, что раз «сколько волка ни корми, он всё равно в лес смотрит», то кормить курдов дальше бессмысленно. Тем более что ещё весной 2015-го руководство HDP, де-факто представляющей курдское население, заявило, что не будет поддерживать переизбрание Эрдогана в качестве президента.

tp0

Возобновившаяся война внутри Турции уже унесла жизни более чем тысячи человек и создала 350 тыс. беженцев. Комендантский час ввели в более чем 50 городах. Можно сказать, что эта бойня даже хуже случившейся в 1990-е гг. — тогда бои шли в основном в сельской местности и в горах, а сегодня полноценные войсковые операции проводятся уже в городах. Артиллерия и авиация работают даже в Диярбакыре, крупном административном центре (и неофициальной столице Турецкого Курдистана) на востоке Турции. По мере эскалации конфликта положение Эрдогана будет только ухудшаться. Немалое число курдов (см. карту парламентских выборов) всё ещё голосуют за АК, так как благодарны Эрдогану за уступки 2000-х (снятие культурных запретов, поощрение экономического развития восточных регионов, ряд других послаблений социально-экономического толка). Курды всё ещё остаются довольно консервативными с социальной и религиозной стороны. И именно уход этой части электората к оппозиции (в первую очередь к HDP) стал причиной утраты партией Эрдогана доминирующего положения в парламенте. Возобновившиеся боевые действия не могли не настроить прокурдскую «Народную демократическую партию» (HDP) против президента. С другой стороны, может быть, что Эрдогана не очень волнует мнение прошлых и потенциальных союзников. По одной простой причине: он готовится переформатировать всю систему власти под себя.

tp3

«Если б я был султан»

Много лет назад Эрдоган достаточно откровенно выразил свою главную политическую идею: «Демократия — это лишь поезд, с которого мы сойдем, как только достигнем цели». Судя по событиям последних лет, цель достигнута, и пора строить авторитаризм.

Тюремные сроки для карикатуристов — это теперь нормально даже в Европе, а вот остальные инициативы Эрдогана сильно напоминают стратегию его бывшего кремлёвского друга, примененную после протестов 2011/2012.

В ходе протестов лета 2013-го условный турецкий городской средний класс кемалистской закваски вышел против… тоже среднего класса, но уже из вчерашних поселян, вполне лояльных Эрдогану и разделяющих его желание развивать мусульманскую духовность и турецкий «особый путь». Несмотря на региональную специфику, реально у Эрдогана было меньше рычагов для давления на протесты — военных победили совсем недавно, на волне демократии, поэтому премьеру пришлось бы совсем туго, если бы протестное движение развилось во что-то серьёзное. После масштабных чисток зимой 2013/2014 Эрдоган получил значительную свободу действий, поскольку поставил под свой контроль значительную часть судей и полицейских.

Кампания осени 2015-го ознаменовалась уголовными делами против представителей оппозиции, внесудебными проверками избирательных штабов конкурентов и погромами офисов оппозиции (главным образом HDP) — административный ресурс использовали на полную мощность.

Серьёзные проблемы начались у независимых СМИ — только в связи с протестами 2013-го работы лишились 59 журналистов, критически настроенных по отношению к правительству. Всего с 2012-го по 2015-й было арестовано более ста. По новыми антитеррористическим законам стало ещё удобнее сажать неугодных — чем Эрдоган, конечно, и воспользовался. Уголовное преследование и попытки изгнать конкретных специалистов из профессии — это не единственный инструмент контроля над СМИ: лоялистов вознаграждают щедрыми грантами и доступом к эксклюзивной информации. Большим успехом для Эрдогана стал рейдерский захват (если называть вещи своими именами) медиагруппы Feza Journalism, которой принадлежала, например, крупнейшая газета страны Zaman. Медиагруппа, несмотря на хорошую репутацию как в Турции, так и за её пределами, не может считаться полностью независимой, так как относилась к бизнес-империи гюленистов, заклятых врагов Эрдогана.

Оценив мощь и протестный потенциал соцсетей, правительство наняло 6 тыс. экспертов по социальным медиа. К настоящему моменту их количество достигло уже 12 тыс. — и сейчас армия ботов в социальных сетях оперативно реагирует на все вбросы против Эрдогана. Периодические запреты YouTube и Твиттера тоже весьма характерны — к слову, через последний сервис распространялся компромат против Эрдогана и его сына: например, аудиозапись, на которой Эрдоган-отец просит Эрдогана-сына избавиться от больших сумм наличности. Кстати, 92% всех мировых судебных запросов на удаление твитов приходит из Турции.

tp4

Все это делается с одной целью — подготовить общество к «продолжению банкета» с Эрдоганом во главе. Он уже давно готовит изменение конституции страны — президент после этих поправок получит еще больше реальной власти. Сейчас у АК 317 мест в парламенте — для того, чтобы продавить конституционную реформу, нужно 330. Собственно, главное достижение выборов 2015-го — это лишение АК полного превосходства, необходимого для принятия судьбоносного решения.

Тенденция понятна: уже к марту этого года было открыто 1845 дел по оскорблению Эрдогана — среди обвиняемых доктор, запостивший у себя на страничке в социальной сети популярный в Турции мем, сравнивающий президента Турции с Голлумом из «Властелина Колец». А один водитель подал в суд за оскорбление президента на… свою жену.

Одно из последствий сосредоточения политического капитала — уход верного соратника Эрдогана, премьер-министра Ахмета Давутоглу. Прежде чем заменить Эрдогана на премьерском посту в 2014 году, Давутоглу 5 лет руководил МИДом. В мае этого года он неожиданно подал в отставку без скандала и шума. Если верить одному анонимному источнику, Давутоглу был против перехода Турции к президентской форме правления — и это многое объясняет. Известно, что он склонялся к созданию коалиции с HDP и даже был готов к компромиссу с участниками протестов лета 2013-го. Но это не единственная причина — помимо прочего Давутоглу гораздо более спокойно относился к курдам (в частности, выступал за переговоры с РПК). При этом он, конечно, не сильно отличался от остальных представителей АК — до того как его назначил специальным советником президент Абдулла Гюль (2007–2014), Ахмет был простым академиком исламистских убеждений в одном из не самых лучших университетов Стамбула. Но по меркам Эрдогана он оказался слишком умерен и либерален. К тому же инициативный Давутоглу оброс связями за рубежом — его, в отличие от самого Эрдогана, одинаково хорошо принимали и в Европе, и в США. Последнее делало его потенциально опасным конкурентом. Поэтому президент «ушёл» Давутоглу сейчас, перед грядущим изменением конституции — которое, конечно, не пройдет гладко, а потому на посту премьера нужен человек безоговорочно лояльный и без лишних идей в голове.

tp-pbanner

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 290 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]