Афганский кризис: первый внешнеполитический вызов Трампа (перевод WarOnTheRocks) — Sputnik & Pogrom

Афганский кризис: первый внешнеполитический вызов Трампа (перевод WarOnTheRocks)

Текст: Джонатан Шреден, WarOnTheRocks. Перевод: Даниил Платонов, «Спутник и Погром»

Доктор Джонатан Шреден — директор Центра стабильности и развития при Центре военно-морских исследований США, некоммерческой, внепартийной исследовательской организации со штаб-квартирой в Арлингтоне, округ Виргиния. В этой статье отражены личные взгляды автора, которые могут не совпадать с позицией Центра или министерства ВМФ.

ac-cover

Очень вероятно, что переходная команда только что избранного президента Трампа уже начала думать о тех горячих точках и геополитических противниках, которые сейчас на первой полосе. Но вопрос, который наверняка обернется первым серьезным кризисом во внешнеполитической повестке администрации Трампа, доселе не получал вовсе никакого освещения в рамках президентской кампании. Это Афганистан.

Помните Афганистан? Самую долгую войну в истории США? Место, где Штаты, союзники по НАТО и несколько государств-партнеров по-прежнему поддерживают сухопутную группировку в 13 000 солдат с лишним? Место, где США в прошлом году потратили около 3.6 миллиарда долларов на одну только поддержку служб безопасности? Где Штаты начали сбрасывать всё больше и больше бомб — после того, как президент Обама дал своим войскам широкие полномочия для достижения т. н. «стратегического эффекта»?

Как и в 2009-м, когда Барак Обама только пришел в Овальный кабинет, Афганистан снова стал «забытой войной», отступив на второй план перед войной в Ираке. Обама унаследовал традицию ведения этой войны в неправильном русле, не избежать этого и Трампу. Сегодня экономика Афганистана в упадке: его ВВП падал все последние три года. Правительство страны находится в состоянии привычного хаоса: парламент буквально на днях отправил в отставку семерых министров правительства, а первый вице-президент публично избил и похитил своего политического противника.

Дела с безопасностью обстоят не лучше. Глава Центрального командования вооруженных сил США недавно привел статистику распределения контроля за провинциями, согласно которой 60% населения Афганистана проживает в районах, прямо подконтрольных правительству или испытывающих его влияние, а 10% живет в районах, контролируемых боевиками (оставшаяся часть жителей Афганистана находится на спорных территориях). Несмотря на то, что эти данные уже неоднократно названы спорными и подвергнуты критике, полемисты все же упускают из виду обычный стратегический приём боевиков Талибана: сначала захватить малолюдную территорию, а потом использовать её в качестве плацдарма для мобилизации и боевого слаживания новобранцев, предназначенных для захвата уже более населенных районов. В 2013 году Центр военно-морских исследований провел независимую оценку боеспособности сил национальной безопасности Афганистана. Доклад констатирует следующее:

Активность повстанцев была в значительной степени ослаблена после массированных ударов сил США и НАТО в 2009, однако остается устойчивой угрозой для правительства Афганистана. Сокращение присутствия сил коалиции немедленно приведет к значительному снижению числа контртеррористических и противоповстанческих операций со стороны афганцев, ВС США и НАТО. Исторический опыт учит, что Талибан будет проводить вербовочную работу в мечетях Пакистана для восстановления своих боевых возможностей по мере того, как военное давление на это движение спадает. Мы допускаем, что в 2015-2016 году Талибан скорее всего постарается сохранить военное давление на правительственные войска в сельских районах, расширить свой контроль и влияние на территории, оставленные силами коалиции, замкнуть в кольцо ключевые города, осуществлять хорошо подготовленные атаки в Кабуле и других урбанизированных районах, а также заполучить рычаги влияния для ведения мирных переговоров.

Как раз этим Талибан и занимался весь год, будь то захват сельских районов провинции Кундуз, откуда второй год подряд совершаются атаки на одноименный город, или операции в Гильменде, где боевиками захвачена большая часть районов, примыкающих к столице провинции (Лашкар-Гар) и ставших плацдармом для стремительного нападения на город. В обоих случаях только размещение дополнительных сил США и НАТО (часто спецназа) вкупе с авиаударами не дали Талибану продвинуться вглубь городов. Горькая правда заключается в том, что талибы получили оперативное преимущество в целом ряде важных районов. Хотя боевикам в этом году пока не удалось полностью поставить под свой контроль столицы провинций, они наносили прямые удары по пяти из них (Кундуз, Лашкар-Гар, Таринкот, Маймана и Фарах). Кроме того, они окружили столицу провинции Вардак, непосредственно граничащей с Кабулом.

Безусловно, победе Талибана препятствуют ещё и правительственные войска Афганистана, но в этом году им пришлось испить полную чашу испытаний. Последние несколько месяцев я руководил группой исследователей ЦВМИ в уже третьей за последние четыре года попытке независимого аудита боеспособности афганских правительственных войск. Выявленные нами факты показывают, что несмотря на определенный прогресс, которого удалось добиться в ряде районов (особенно на востоке страны, где дислоцированы 203-й и 205-й армейские корпуса), огромное количество проблем на севере и в особенности на юго-западе страны решить так и не удалось. К примеру, 215-й армейский корпус в провинции Гильменд был полностью переформирован в прошлом году, но всё равно остается совершенно не боеспособным. Солдаты корпуса панически бегут, бросая укрепленные позиции и имущество перед лицом численно уступающих им сил Талибана. Полиция Афганистана остается незрелой полувоенной структурой, категорически неспособной поддерживать порядок на территориях, отбитых армией. Оба силовых ведомства все еще страдают от крайне неустроенного тыла (логистика, снабжение и т. п.). В свою очередь, США и другие страны-члены НАТО продолжают оплачивать поддержание этого тыла через военных подрядчиков.

Недостаточная боеспособность регулярной армии и полиции заставляет Афганистан все больше и больше полагаться на спецназ и ВВС, злоупотребляя их возможностями и силами (или неправильно расходуя эти силы). Вертолёты ВВС страны налетали столько часов, что американцы теперь собираются заменить их машинами собственного производства, вложив в это переоснащение 815 миллионов долларов. Наше третье по счету исследование показало, что ВС Афганистана способны удерживать линию фронта лишь на тех участках, где не наблюдается значительного давления Талибана, коалиция поддерживает существенный штат военных советников, а на выборные должности в органах местного самоуправления назначены сильные лидеры. Там, где не соблюдено хотя бы одно из условий, правительственные войска постепенно сдают позиции.

Что все это значит для администрации Трампа?

Во-первых, это значит, что инициатива за Талибаном, и боевики ей воспользуются — в следующем году, когда откроются горные тропы. Мы уже предполагали, что в 2017 году последует еще более впечатляющая череда атак на ключевые районы и столицы провинций: «Коль скоро боевикам удалось получить временную передышку и восстановиться после нескольких лет активных операций со стороны США и НАТО, очень вероятно, что в 2016–2018 годах мы столкнемся с более интенсивным и мощным военным давлением Талибана». Если боевики с приходом весны начнут широкомасштабное наступление на важнейшие города Афганистана, удивляться будет нечему.

Во-вторых, это значит, что переходная команда в администрации Трампа должна уже сейчас провести комплексный анализ стратегии и политики в отношении Афганистана в преддверии нового натиска Талибана в 2017 году. Такой анализ должен содержать определенные вопросы:

— Насколько долгосрочные и серьезные обязательства администрация Трампа готова нести перед Афганистаном? Насколько инициативы, подобные переоснащению вертолетного парка ВВС Афганистана (что само по себе обойдется почти в миллиард долларов, не говоря уже о 5-7 летней программе по обучению пилотов и развитию ВВС страны) соответствуют этим обязательствам?

— Остаётся ли мирный договор с талибами нашей конечной целью в этом конфликте? Если да, то каковы наши обязательные требования («must haves») и чем ограничено пространство для маневра в этой сделке («nice to haves»)? Что еще может быть сделано для достижения подобного соглашения?

— Как ещё можно сгладить внутренние трения в правительстве Афганистана и повысить легитимность этого правительства в глазах собственного народа?

— Как можно защитить американские инвестиции и расходы и снизить уровень местной коррупции, связанной с этими тратами?

— Способна ли афганская полиция поддерживать порядок, особенно в сельских районах?

— Каково будущее программы по созданию местной афганской полиции?

— Совпадает ли география присутствия американских военных советников с теми участками, где правительственные войска показывают наиболее слабую подготовку? Наделены ли наши советники достаточными полномочиями для эффективной работы?

Первые полосы газет заняты сейчас другими новостями (и происходящее наверняка потребует от новой администрации напряжения всех сил). Афганистан остается знаковым внешнеполитическим вызовом, финансовым бременем и стратегической головоломкой для США и их союзников. Попытка пренебречь этой проблемой и отложить ее решение на потом только усилит интенсивность кризиса, с которым неизбежно придется столкнуться новой администрации Трампа.

maxresdefault

Оригинал материала на сайте WarOnTheRocks

-