Железная Гвардия или румынский фашизм в лицах. Часть I: Философ, Капитанул и Король — Спутник и Погром

Насквозь коррумпированный «национальный лидер» сворачивает «суверенную демократию» и устанавливает фашистский режим, дабы перехватить ультраправую повестку в условиях мирового кризиса. После полного провала внешней политики ему приходится уйти, чтобы уступить место ещё более радикальным фашистам. Однако фашисты оказываются отвратительными управленцами, и спустя пять месяцев их свергает генерал, устанавливающий консервативную военную диктатуру.

Нет, это не эсхатологические предсказания будущего типичной СНГ-шной страны. Всего лишь эпизод из румынского прошлого. История о том, как ненавидевшие друг друга интеллигенты и царедворцы, рабочие и бюрократы, крестьяне и военные трижды за три года строили корпоративное государство в сегодняшнем лонгриде «Спутника».

Мастер и Анна

Наша история начинается не в 1930-х, когда румынский фашизм набрал силу, и не в 1920-х, когда страной правили либералы, не в 1900-х, и не в 1890-х, когда родились большинство героев этого рассказа, даже не в конце 1850-х, когда было создано объединенное румынское государство. История, которую мы собираемся рассказать, берёт своё начало в XIII веке в городе Куртя-де-Арджеш — тогдашней столице Валашского княжества.

Однажды свирепый князь Негру Водэ вознамерился построить храм, который доселе не видывал мир. Он нанял десять мастеров-каменщиков во главе с человеком по имени Маноле, пообещав в случае успеха озолотить их, а в случае провала — казнить. Строители приступили к работе, однако неведомая сила каждую ночь разрушала то, что возвели накануне. И вот, Маноле приснился сон, в котором голос с неба сказал, что храм будет достроен только если в его стене замуруют любимую женщину кого-то из строителей.

Утром Маноле пересказал сон товарищам, решившим принести в жертву ту жену, которая первой принесёт им завтрак. Вскоре к ужасу Мастера он увидел свою беременную супругу Анну, шедшую через холмы, чтобы принести своему любимому поесть. Маноле упал на колени и стал истово молиться, умоляя Бога наслать то дождь, то ветер, чтобы жена повернула назад. Но решимость Анны встретить мужа не знала границ. На свою беду она дошла до стройки, где воодушевлённые строители предложили, якобы ради шутки, замуровать её в стену. Слишком поздно Анна осознала, что её обманули. Несмотря на все мольбы женщины, бригада строителей во главе с Маноле замуровала несчастную.

После жертвоприношения работа начала спориться, и вот перед князем предстал великолепный храм, которого прежде не видывали люди. Восхищённый, он спросил у строителей, собравшихся на крыше, могут ли те построить сооружение ещё лучше? «Мы — лучшие зодчие в мире, пожалуй, построим и ещё лучше», — последовал ответ. Он стал роковым.

Негру Водэ приказал обрубить леса, чтобы никто из мастеров не смог спуститься вниз и возвести храм краше построенного. Долго страдали от нехватки еды и питья десять зодчих, пока в отчаянии не сделали себе деревянные крылья из подсобных досок. Все десять, включая несчастного Маноле, ещё слышавшего голос замурованной жены, разбились насмерть. На месте его гибели вскоре забил источник, солёный от слёз бедного Мастера.

Успенский собор в Куртя-де-Арджеш, с которым связывают легенду о Маноле, на самом деле был построен в XVI веке. Здесь упокоены останки всех румынских монархов

Шестьсот лет спустя румынский философ Мирча Элиаде назовёт эту легенду «главным мифом духовности румынского народа». Согласно его интерпретации, смысл мифа состоит в том, что для свершения великого дела от созидателя всегда требуется жертва, и чем величественнее цель, тем большим придётся пожертвовать. Если созидатель хочет, чтобы его творение просуществовало как можно дольше, то плод усилий следует «одушевить», а для этого есть только один способ — кровная жертва. Строитель дома может принести в жертву домашнее животное. Но чем пожертвовать, если строится не дом, а нечто большее? Например, молодая нация (тоже дом, в определённом смысле)? На данный вопрос Мирча Элиаде и его товарищи в зелёных рубашках отвечали без сомнений. Ради нации можно и нужно жертвовать самой жизнью. Жертвенность станет главным словом в лексиконе румынских ультраправых. В жертву они будут готовы принести и себя, и друзей, и врагов.

Молодое поколение

Мирча Элиаде появился на свет в 1907 году в Бухаресте в семье крестьянина, выбившегося в офицеры, и дочери трактирщика. Семья Элиаде была истово православной, поэтому день рождения Мирчи праздновался не 13 марта, в день родов, а 9-го — в день памяти Сорока Севастийских мучеников, пожертвовавших жизнью за Христа в IV веке.

Начальное образование мальчик, как сын офицера, получил в привилегированном столичном лицее, где сошёлся с будущей богемной и интеллектуальной элитой страны, которая будет задавать культурный тон в 1930-е годы.

Румыния как раз приходила в себя после Великой войны. В ней она понесла беспрецедентные потери: около 600 тыс. человек из довоенных 8 млн, т.е. 7,5% населения. Вместе с тем, как одна из наиболее пострадавших держав Антанты, Румыния получила по итогам войны максимум прибыли. От разгромленной Австро-Венгрии к ней перешли Трансильвания, Восточный Банат и Буковина. Более того, от павшей России, не допустившей в своё время полной оккупации Румынии в 1916 — 1917 годах, Бухарест «в благодарность» отторг Бессарабию. В общем итоге территория государства и численность населения удвоились почти в два раза: со 138 до 295 тыс. км2 и с 8 до 15,6 млн соответственно.

Впрочем, подавляющей массе румын от этих внешнеполитических успехов было ни тепло, ни холодно. Более 70% населения занимались сельским хозяйством. В условиях, когда большая часть земли принадлежала крупным помещикам-лендлордам, а уровень сельской рождаемости был необычайно высок, Румыния оставалась одним из самых нищих государств Европы. После военных поражений Великой войны и известий о Русской революции перепуганные власти пообещали провести земельную и политическую реформы. Обещание было выполнено в начале 1920-х годов, но сопротивление землевладельческого лобби во многом выхолостило земельную реформу — десяток тысяч помещиков имели в собственности столько же земли, сколько несколько миллионов крестьян. Сельскохозяйственная и промышленная продукции были неконкурентоспособны на внешнем рынке. Главным экспортным товаром, на котором во многом и держалась экономика, являлась нефть. Доходы от нефтяной ренты, правда, получала очень ограниченная часть населения. В общем, Мирча Элиаде и его одноклассники могли считать себя везунчиками, родившимися в семьях городского среднего класса посреди нищей крестьянской страны.

Однако контраст между своей жизнью и положением подавляющего большинства соотечественников трудно было игнорировать. Элиаде увлекается румынским народным фольклором и углубляется в национальную веру — православие. Вскоре круг интересов молодого человека ещё более расширяется, ему становятся интересны религии и мифы прочих народов, химия, энтомология, восточные языки и, наконец, философия. Именно философско-филологический факультет Бухарестского университета он выбирает в качестве alma mater и успешно оканчивает его в 1928 году как специалист по итальянскому Ренессансу, особенно по творчеству Томмазо Кампанеллы — автора протокоммунистической утопии «Город Солнца», власть в котором принадлежит интеллектуалам-теократам.

Что же до румынских интеллектуалов, то межвоенная Румыния была для них чем угодно, но только не Городом Солнца. Рекордная по европейским меркам фертильность гнала крестьянские семьи в города. Здесь многие крестьянские сыновья поступали в университеты — количество студентов на тысячу человек в нищей Румынии превышало аналогичный показатель в куда более богатой Германии. Но такова уж специфика широко распространённого высшего образования, что оно в массе своей гуманитарно, то есть малопрактично. Румынские университеты ежегодно выпускали тысячи историков, филологов, философов, теологов, искусствоведов и правоведов, которым после окончания вуза некуда было устроиться в преимущественно сельской стране. [footnotetitle=»1″]Схожую проблему во второй половине XIX века испытывала Российская Империя. Она была во многом решена пресловутым циркуляром «О кухаркиных детях» 1887 года, перенаправившим потоки разночинной молодёжи на получение технического образования вместо гуманитарного.[/footnote].

  • Румынский солдат Великой войны

  • Мирча Элиаде

Жизненная необустроенность толкала студенчество и интеллигенцию к увлечению радикальными идеями. В условиях румынизации национальных меньшинств, чья доля достигала трети населения, некоторые представители нацменской интеллигенции пополняли ряды Коммунистической партии — в результате чего с 1924 по 1944 год во главе румынских коммунистов не стояло ни одного румына. Явно антинациональный характер РКП, требовавшей лишить Румынию всех военных территориальных трофеев, делал её изгоем среди интеллигенции. Зато в отличие от ультралевых идей широкий отклик у бывших и нынешних студентов нашли идеи ультраправые.

Румынский фашизм изначально был крайне антисемитским. Дело в том, что крестьяне, переезжая в город на ПМЖ, зачастую обнаруживали, что все «хлебные места» там давно заняты евреями — типичная для Центральной и Восточной Европы ситуация. Когда в середине XIX века до региона докатились Промышленная революция, индустриализация и подъём капитализма, то именно евреи со своими вековыми навыками торговли и ремесленничества стали первыми бенефициарами новых времён. Традиционные землевладельческие элиты опоздали из-за извечного континентального презрения к любой работе, если она не связана напрямую с военным делом. Основная же масса крестьянского населения пахала в деревне. Евреи заполнили социальный вакуум, поэтому когда через несколько десятилетий крестьяне всё же начали устремляться в города, то находили там множество еврейских юристов, журналистов, актёров, преподавателей, торговцев, бизнесменов… и никаких перспектив для себя.

Еврейское население Румынии согласно переписи 1930 года

Помимо антисемитизма румынские ультраправые находили ещё одну точку для общей ненависти. На протяжении десятилетий в Румынии царила повальная франкофония. Когда-то именно дипломатическая позиция Наполеона III склонила султана признать объединение Дунайских княжеств, с чего и началась история единой Румынии. В благодарность образованный класс начал буквально копировать все французское: от женских мод и архитектурного облика городов до унитарного территориального устройства и того же антисемитизма (напомним, что Франция являлась одним из наиболее антисемитских государств Европы в Belle Époque). Францию называли «старшей латинской сестрой», а Румынию либеральная элита желала видеть «Францией Восточной Европы». Интеллигентское преклонение достигло каких-то совсем вульгарных масштабов, позволив современникам говорить об «общественной шизофрении» и «обезьяноподобной имитации».

Для ультраправых же Франция являлась рассадником таких бацилл, как «свобода, равенство и братство», крайний индивидуализм, демократия и права человека — одним словом, всего того, что по их мысли выхолащивало и уничтожало патриархальную культуру крестьянской Румынии. Великая Депрессия лишь подтвердила их подозрения: разве не на прогнившем Западе, в том числе и во Франции, коррумпированная элита (повальная коррупция тоже рассматривалась как элемент французского «импорта», в конце концов Франция действительно «славится» как крайне коррумпированная страна) набрала кредитов, которые теперь нечем отдавать? Разве не на западные рынки шла экспортная продукция, которую теперь никто там не купит?

Антизападные идеи пришлись по душе в том числе и Мирче Элиаде, вернувшемуся в 1931 году из поездки по Индии, где изучал санскрит, индуизм и йогу. Защитив диссертацию по йоге и получив степень доктора философии в 1933-м, он сумел устроиться в Бухарестский университет читать курсы по метафизике. В это время Элиаде уже известен в интеллектуальных кругах как талантливый публицист, автор около пятисот статей и нескольких художественных романов, где описывал своё пребывание в гимназии, университете и, конечно же, в Индии. Вскоре ему поступает предложение печататься в правом националистическом журнале «Кувынтул» («Слово»), главным редактором которого являлся друг и университетский преподаватель Элиаде — Нае Ионеску. Мирча Элиаде принимает приглашение и становится голосом «Молодого поколения» — целого созвездия талантливых гуманитариев, творивших в межвоенном Бухаресте.

Впрочем, не стоит думать, что наш герой был зашоренным сторонником какой-то конкретной идеологии, тем более фашистской. Одновременно с работой в «Кувынтуле» Элиаде состоит в литературном обществе «Критерион», где в то время сходились интеллектуалы самых разных взглядов: от ультраправых и консерваторов до либералов и коммунистов. Политика ещё не заставляла их обрывать личные связи, многие идеологические оппоненты поддерживали между собой вполне дружеские отношения. Другом самого Элиаде стал еврейский писатель Михаил Себастьян. В отличие от многих своих коллег по «Кувынтулу», Элиаде вообще не был антисемитом. Он публично высказывал сожаления об антисемитской политике властей в прошлом, осуждал германский нацизм за вульгарный расизм и реставрацию язычества.

Однако в воздухе пахло предстоящими великими переменами, и поляризация взглядов среди интеллектуалов началась. Первой ласточкой стала ссора в 1934 году между двумя друзьями Элиаде: Нае Ионеску и Михаилом Себастьяном. Себастьян написал роман об истории евреев в Румынии, после чего попросил своего друга и учителя Ионеску написать к нему предисловие. Ультраправый Ионеску предисловие написал, общий смысл которого сводился к тому, что «раз евреи распяли Христа, то они должны страдать до скончания веков и никогда не спасутся».

В своих дневниках, которые он вёл с 1935 по 1944 год, Себастьян с грустью фиксировал, как большая часть его друзей переходила на откровенно фашистские позиции, тесно увязанные с антисемитизмом. Не стал исключением и Элиаде, открыто поддержавший в 1937 году крупнейшее фашистское движение Румынии — «Легион Михаила Архангела», известный как «Железная гвардия».

Да, смерть!

История и идеология «Легиона» неотделимы от истории жизни и смерти его основателя и первого лидера — Корнелиу Зеля Кодряну.

Он родился в 1899 году в городе Хуш на самой границе с русской Бессарабией в семье лицейского преподавателя, крестьянского сына, Иона Зеля Кодряну. Отец оказал на молодого человека огромное влияние, именно от него Корнелиу воспримет яростный антисемитизм, панрумынизм и фанатичную религиозность. Впоследствии Кодряну-старший также вступит в «Легион» и будет известен как «Патриарх Движения».

В годы Великой войны Кодряну несовершеннолетним курсантом военного лицея сбежал вслед за отцом на фронт, где принял участие в боях в Трансильвании. После окончания войны на фоне коммунистических беспорядков, прокатившихся по стране в 1918 — 1919 годах, Кодряну люто возненавидел коммунизм как «еврейский антирумынский заговор» и начал организовывать студенческие антикоммунистические объединения. В годы учёбы на юридическом факультете Ясского университета он вступил в протофашистскую «Гвардию национального сознания» и близко сошёлся с профессором Александром Кузой, который однажды спас Кодряну от исключения, когда тот подрался с редактором одной левой газеты. Студенческая поездка в Веймарскую Германию в 1922 году лишь укрепила будущего вождя в мыслях, что во всех бедах не только Румынии, но и всего мира виноваты евреи, масоны и либералы.

В 1923 году они с Кузой создают «Лигу национальной христианской защиты», открыто выступавшей против эмансипации евреев, требовавшей ввести процентную норму в университетах и оказать помощь нищему крестьянству. Не найдя понимания со стороны властей, Кодряну замыслил убить предателей из правительства. План раскрыт спецслужбами, и заговорщики отправились в тюрьму, где провели полгода, пока их не оправдал суд — точная дата покушения не была назначена, поэтому их намерения так и остались отвлечёнными рассуждениями на тему «а вот если бы…». Даже в отсталой реакционной Румынии почти сто лет назад, в отличие от современной Российской Федерации, понимали всю бредовость уголовного преследования за мыслепреступления.

К этому моменту между Кодряну и Кузой пробежала чёрная кошка. Если профессор желал оставаться в рамках традиционной партийной системы, т. е. собирался строить очередную парламентскую политическую партию, то его молодой ученик грезил созданием военизированной организации, вооружённой не только бомбами и пистолетами, но и революционной идеологией.

  • Александр Куза

  • Корнелиу Кодряну

В мае 1924 года, не порывая с Лигой, Кодряну создаёт студенческое православное «Братство креста», которое тут же постаралась разогнать полиция. Молодёжного вождя вновь арестовали и избивали в тюрьме, пока под напором заслуженного профессора Кузы не освободили. Однако Кодряну не собирался прощать своих мучителей. Через несколько месяцев он, будучи адвокатом на процессе, прямо во время заседания (!) застрелил начальника ясской полиции, ответственного за разгон студентов. Кодряну вновь арестован, но его популярность в Яссах и образ «народного защитника» гарантируют оправдательный вердикт коллегии присяжных.

В следующем году в статусе общерумынской «звезды» Кодряну женится в Фокшанах на Елене Илиною. Свадьба проходила под открытым небом, на ней гуляли под 10 тыс. человек со всей округи (всё население Фокшан тогда составляло 30 тыс.). Молодой и сильный, консервативный и религиозный, обладатель высшего образования и «выходец из народа», Кодряну не мог не стать суперзвездой для крестьян и интеллигентов — тоже вчерашних крестьян.

И хоть в 1926 году Кодряну не сумел пройти в парламент, уже в 1927 году он, окончательно порвав с Кузой и покинув Лигу, начинает созидать главное дело своей жизни — «Легион Михаила Архангела». Впоследствии он будет рассказывать, что ещё в 1923 году, в пору тюремного заключения, ему во сне явился Архангел Михаил, который повелел спасти Румынию. Икона Архангела Михаила постоянно находилась в тюремной камере арестованных студентов. Возможно, в памяти Кодряну всплывал и образ Русского народного союза имени Михаила Архангела — черносотенной организации в Российской Империи, активной в том числе и в Бессарабии, совсем рядом с теми местами, где рос маленький Корнелиу.

Новая организация строилась на принципах беспрекословного подчинения лидеру, получившему почётный титул «Капитанул». Важной составляющей дисциплины и внутренней спайки «Легиона» являлись ритуалы, позаимствованные частью из народных традиций (хоровые песни, танцы, клятвы на крови), частью из церковных обрядов (обязательные молитвы и пост). Зелёный цвет рубашек нового движения символизировал «весну и пробуждение нации». Эмблема — решётчатый крест — напоминала и о православном христианстве, и о готовности незамедлительно отправиться в тюрьму за свои убеждения.

«„Легион“ в гораздо большей степени школа и армия, чем политическая партия», — утверждал Кодряну. Своим сторонникам Капитанул прямо заявлял, что не гарантирует им подъёма по социальной лестнице, зато может дать нечто большее — духовное обновление и перерождение. Именно создание «нового Человека» для «новой Румынии» станет главной целью Кодряну. «Прежде чем заниматься недостатками нашего народа, мы должны заняться нашими собственными ошибками», — повторял Капитанул.

Если сравнивать легионеров с прочими ультраправыми движениями межвоенной Европы, то лучше всего об этом написал Мирча Элиаде в одной из своих хвалебных статей:

«Если разные народы совершали революцию под знаменем классовой борьбы или приоритета экономики (коммунизм), или государства (фашизм), или расы (национал-социализм), то легионерское движение возникло под знаком Архангела Михаила и будет побеждать Божьей милостью».

По стране, по медвежьим углам, докуда доселе никто из политиков никогда не удосуживался доехать, начали разъезжать легионерские ораторы в белых балахонах и проповедовать нищим малограмотным крестьянам о месте Румынии в мире и об еврейско-масоно-либеральном иге. В первые несколько лет негласную поддержку «Легиону» оказывали некоторые деятели одной из крупнейших парламентских партий страны — Национал-царанистской (крестьянской). С помощью легионеров они хотели чинить препоны своим конкурентам из Национал-либеральной партии. Однако активность легионеров, которые с усугублением Великой депрессии перешли к еврейским погромам и усилили революционную риторику, заставила многоходовочников в высоких кабинетах снять своё покровительство. С 1931 по 1933 год «Легион» трижды официально запрещался, но всякий раз сохранялся в подполье. Более того, в 1932 году «Группа Корнелиу Кодряну» получила 2,4% голосов на парламентских выборах, проведя в парламент пять человек во главе с Капитанулом. На посту депутата Кодряну прославился своими разоблачениями коррумпированных чиновников.

В ответ на преследования Кодряну создаёт военизированное крыло организации — «Железную гвардию», именно под этим именем главное дело жизни Капитанула войдёт в историю. Из самых фанатичных членов «Железной гвардии» формировались «Эскадроны смерти», члены которых обязывались «разорвать все мирские связи» (для них вводился обет бедности и целибат) и принести себя в жертву ради «Легиона» и будущего Румынии. 30 декабря 1933 года эскадрон смерти «Никадори» (акроним от имён членов эскадрона) в составе трёх студентов застрелил премьер-министра Иона Дуку, незадолго до того в очередной раз запретившего «Легион». Террористы тут же сдались полиции, даже не пытаясь скрыться — идеология «Железной гвардии» напрямую требовала жертвенности, сам Капитанул, когда в 1924 году убивал начальника ясской полиции, немедленно сдался властям. Все трое приговорены к пожизненной каторге.

Новый премьер Георге Тэтэреску решил подобрать новый, отличный от предшественников, подход к «Легиону». Репрессии прекратились, Кодряну постарались «прикормить». Удалось это или нет — вопрос дискуссионный. Встречаются утверждения, что финансистами Гвардии стали люди, близкие к королевскому двору. Сам Капитанул в пору преследований после убийства Дуки якобы укрывался у родственницы королевской любовницы. Эти слухи активно распространял Михай Стелеску — бывший ближайший соратник Кодряну, публично разругавшийся с Капитанулом. Кто-то считал, что причиной конфликта стало недовольство кадровыми перестановками внутри «Легиона». Кто-то, что Стелеску выступал против ориентации Гвардии на нацистскую Германию, в то время как сам являлся сторонником фашистской Италии. А кто-то говорил, что Стелеску был тайным агентом «Сигуранцы» — королевской «охранки», боровшейся с непарламентской оппозицией.

Отступник Стелеску вскоре создал своё движение, названное им «Румынский крестовый поход». Сохраняя националистическую стилистику «Легиона», он добавил к ней социальный посыл — требование увеличения заработной платы для рабочих, 8-часовой рабочий день, введение пенсий. В какой-то степени Стелеску стал румынским аналогом братьев Штрассеров, которые за несколько лет до него пытались «разбавить» германский нацизм более левыми лозунгами. Однако бывшие друзья не простили «измены». Как и Штрассер-старший, Стелеску пал жертвой их мести. В июле 1936 года эскадрон смерти «Дечемвири» (от латинского десять — столько человек было в эскадроне) настиг отступника в больнице, где тот лежал с аппендицитом. В Стелеску произведено до 200 выстрелов, после чего студенты-теологи топорами изрубили тело на куски и устроили вокруг него танцы в ожидании прибытия полиции. «Кто боится смерти, не получит воскресения», — считали они. На смерть их не осудили (пока), отправив на пожизненную каторгу.

В том же году на смерть пошли ещё несколько легионеров. Они отправились в Испанию, где началась гражданская война с левыми, на помощь генералу Франко. Не стоит удивляться, что православные активисты из Румынии бросились в далёкую католическую Испанию. Один из добровольцев писал: «…Тех, кто сегодня трудится над разрушением христианства в Испании, не устраивают несчастья только этой страны, завтра они будут атаковать и румынское, и любое другое христианство…» И действительно Вторая Испанская республика «прославилась» лютыми гонениями на религию и Церковь. Священников и монахов бросали в тюрьмы и расстреливали, мощи святых вышвыривались из саркофагов, алтари осквернялись. Стерпеть подобного легионеры не могли.

В декабре пятеро добровольцев зачислены в Иностранный легион франкистской армии, сражавшийся с республиканцами на мадридском фронте. Спустя месяц двое из них: Ион Моца — второй человек в «Легионе», находившийся рядом с Кодряну ещё с начала 1920-х годов, и Василе Марин — лидер бухарестской ячейки Гвардии, погибли во время обстрела.

«Там стреляли из пулемета в лицо Христа! Разве мы можем этим пренебрегать? Не большим ли приобретением для будущей жизни будет пасть в защиту Христа? Я любил Христа и пошел с радостью на смерть за Него!», — писал в прощальном письме Ион Моца.

Траурный поезд с телами «мучеников Движения» проехал всю Румынию от края до края. 13 февраля 1937 года в Бухаресте состоялись грандиозные похороны, на которые вышли десятки тысяч бухарестцев, кто из идеологических побуждений, кто просто из любопытства. Даже оппоненты легионеров от конкурирующих ультраправых до либералов отдавали дань уважения погибшим в борьбе с большевизмом. Останки Моцы и Марина погребены в специально выстроенном мавзолее рядом со штаб-квартирой движения, так называемым «Зелёным домом». Когда посол национальной Испании, перечисляя имена отправившихся в Испанию румынских добровольцев, произнёс фамилии погибших, тысячи легионеров закричали «Здесь!». Культ мёртвых соратников стал для «Железной гвардии» ещё одним цементирующим ритуалом.

Мёртвые друзья Кодряну помогли и в живой политической реальности. Судьба Моцы и Марина являлась самым убедительным доказательством того, что Гвардии удалось создать «нового человека», готового, отказавшись от всех мирских благ, пойти на смерть ради идеи. На «Легион» обрушился вал заявок на вступление. За год его численность возросла в три раза: с 96 тыс. до 272 тыс. человек.

Похороны Моцы и Марина

«Легион» становился невероятно популярным. Как на дрожжах росли региональные ячейки Гвардии, именовавшиеся «гнёздами». Руководители «гнёзд», что характерно, не назначались Капитанулом, а выдвигались непосредственно из легионерской среды — тот, кто собрал и организовал местную ячейку, тот и становился её лидером.

Сотни молодых людей с высшим образованием записывались в добровольческие трудовые лагеря, помогавшие крестьянам в сборе урожая, ремонте дорог и мостов, строительстве амбаров и церквей. Был создан «Рабочий корпус легионеров», распространявший идеи Кодряну среди рабочего класса. Пропаганда соседствовала с социальным призрением: под решётчатыми знамёнами создавались железногвардейские магазины, кассы взаимопомощи нуждающимся и общественные столовые для бедных. Иными словами, «Легион» начал на практике бороться за «румынизацию» торговли и промышленности, призывая своих сторонников заниматься теми профессиями, которые доселе были практически монополизированы евреями. Буквально «румын — покупай у румына» и «румын — помоги румыну».

Огромный успех имела автобиографическая книга Кодряну «Моим легионерам», описывавшая боевой путь Капитанула с 1919 по 1935 годы.

Будущий историк и исследователь фашизма Николас Надь-Талавера так описал свои впечатления 8-летнего ребёнка от встречи с лидером «Железной гвардии»:

Было воскресенье. Небольшая площадь перед церковью была полна крестьян, одетых в красочные одежды. Многие пришли пешком, преодолев десятки миль. Было много полицейских из окрестных деревень. Даже слишком много. Префект Турды запретил Кодряну говорить с народом, что вызвало небольшую проблему. А толпа из простых крестьян и бедных слоев населения все росла, пока двор не оказался переполненным народом.

Внезапно по толпе прошел гул. Высокий темноволосый красивый мужчина, одетый в румынский народный костюм, въехал во двор на белом коне. Он остановился рядом со мной. Ничего чудовищного или злого в нем не было. Совсем наоборот. Его мальчишеская честная улыбка воздействовала на людей, даже далеко стоявших от него, таинственным образом.

Харизма не совсем подходящее слово, чтобы определить странную силу, исходившую от этого человека. Он словно принадлежал этим лесам, горам, бурям на заснеженных Карпатских вершинах, озерам и рекам. Не было никакой необходимости говорить и потому он стоял молча. Его молчание было красноречивее слов. Оно было сильнее нас, сильнее префекта, запретившего ему говорить.

Старая седая крестьянка перекрестилась, шепнув нам: «Он послан Архангелом Михаилом».

Говорят, что Капитанула снова попытались «купить», предложив правительственный пост. Он отказался.

Если власти Румынии и оказывали когда-то тайную поддержку движению, то теперь всё закончилось. Более того, в своих публичных выступлениях Кодряну начал публично требовать «вышвырнуть еврейскую шлюху из королевского дворца». Для правящего монарха Кароля II это было личное оскорбление.

Мы в очередной раз оставим наших героев в 1937 году, чтобы рассказать третью личную историю, на этот раз королевскую.

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 280 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]
sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com /