Как европейские империи управляли мусульманами. Португалия — Спутник и Погром

Вся серия

«Приплыла с ними и ненависть к исламу!»

— из описания Ахмадом ибн Маджидом первого португальского вояжа в Каликут

«Португалия — не маленькая страна», — сообщает нам серия пропагандистских плакатов 1934 года, выпущенных в эпоху правления Салазара. Действительно, тогда Португалии принадлежали значительные заморские территории, по площади превосходившие всех её западноевропейских соседей вместе взятых. Но задолго до этого Португалия была первой крупной колониальной империей Европы.

На этом пути ей пришлось столкнуться с сопротивлением могущественных мусульманских правителей на всём протяжении от Средиземного моря до Индии.

Как в Марокко сосуществовали португальская власть и шариат? Как на прибытие европейцев отреагировали индийские христиане? И самое главное — можно ли считать отношения португальских колонизаторов и мусульман в то время однозначно антагонистическими?

Молодая империя юга: Португалия пытается колонизировать Марокко

В отличие от большей части своих западноевропейских коллег по колониальному ремеслу, португальцы гораздо больше времени провели, сражаясь против мусульман, нежели управляя ими.

Собственно, сама страна появилась из такой войны: в ходе общеиберийской «реконкисты»* португальские короли окончательно закрепили свою власть над этой территорией аж в 1249 году, на 2,5 столетия раньше испанских соседей.

Конечно, средневековая история — это зона фальсификаций и националистических мифов, неумело изготовленных с целью «удревнения» истории единого государства, дабы обосновать претензии действующего на тот момент политического режима. Но в этом плане легенда Португалии куда достовернее той, что соорудили себе испанцы: если в случае Испании можно с уверенностью говорить о колоссальной роли исламского фактора в формировании культуры и этноса, чему свидетельством служат 4 тыс. слов арабского происхождения (почти ¼ всего словаря) и очевидные исламские мотивы в архитектуре части страны, то у португальцев репутация «крестоносцев» и «реконкистадоров» действительно ненадуманная — в португальском гораздо меньше арабских слов, а местная архитектура имеет куда больше общего с Лавкрафтом, нежели с Магрибом.

Подобно обитателям вымышленного Иннсмута, правители Португалии связали свои надежды с морской экспансией, и при Генрихе Мореплавателе (построившем замечательную кораблестроительную верфь в Сагрише) начали активные движения в этом направлении.

В хронике Гомиша Эаниша ди Зурары, посвящённой истокам империи португальцев, руководство государства поставило следующие задачи: исследовать новые территории, обратить в христианство встречаемые туземные народы, установить торговые связи с христианскими политиями (если таковые найдутся), заключить вместе с ними союз против магометан и, наконец, определить размеры владений и серьёзность власти мусульманских правителей. То есть мы можем увидеть, что «мусульманский вопрос» уже тогда обозначался как приоритетный.

Уже в первой половине XV века португальцы осмелились совершать пиратские акции в мусульманском мире — в 1415 году они захватили Сеуту (сегодня это испанская территория на побережье Марокко), и следующие 100 лет в ходе новых больших и малых экспедиций подчинили себе значительную часть марокканского побережья. Более того, они были признаны в качестве соверенов этих территорий как мусульманскими правителями, так и испанцами.

Строительство каракки на лиссабонской верфи

Марокко имело решающее значение для дальнейшего проникновения португальцев в Африку и обеспечения самой метрополии продовольствием*.

Португальцам в этом начинании помогала внутренняя нестабильность и политическая фрагментация этой политии* — засевшие в Фесе султаны из династии Ваттасидов сражались с региональными шарифами и были вынуждены идти на уступки европейцам. Сами португальцы способствовали этому процессу. Так, в 1460-м сотрудничавшие с португальскими торговцами и агентами власти города Сафи на атлантическом побережье Марокко отказались признавать власть султана и заключили союзнический договор с королём Португалии, превратившись де-факто в колониальное образование.

На подчинённых португальцами марокканских территориях местные играли большую роль, как в администрировании туземного населения, так и в торговле с самой Португалией. В местной коммерции евреи и мусульмане вообще могли занимать топовые позиции и даже конкурировать с «расой господ». Например, в Аземмуре евреи и мусульмане сформировали картель, который стал настолько силен, что король Португалии на 2 года запретил метрополии торговать с представителями Аземмура.

Маленькие помощники колонизаторов: племенные вожди на службе португальского короля

Португальцы могли завоевать несколько небольших опорных пунктов и построить цепь крепостей, но их реальная власть не распространялась дальше городских стен, за пределами которых им приходилось общаться с местными племенными вождями без оглядки на конфессиональные различия. Например, одним из таких вождей был бербер по имени Яхья Тафуфт. Он пришёл к власти в своей части Дуккалы (регион в районе Атлантического побережья) в результате переворота, устроенного португальцами, когда оттуда изгнали ранее правившую семью Бану Фархун.

За свою службу Тафуфт получал от короны 30 унций золота в год плюс 20% всей добычи в набегах, которые происходили регулярно. При этом степень его автономии была очень высокой. Получив официальный чин капитана, он объявил себя командиром для всех мусульман, лояльных португальцам; в интерпретации Тафуфта, его авторитет превосходил авторитет белых колонизаторов, когда дело касалось разрешения повседневных вопросов. Также он требовал от местных мусульман царских почестей (чтобы ему целовали руку и ногу). Он зашёл так далеко, что на подвластных территориях создал свой «канун» *, который на его территориях стоял выше прочих форм права.

Тафуфт делал большие деньги на стороне, получая взятки и подарки как от европейских торговцев, так и от частных лиц за различные услуги и защиту.

Карьера Тафуфта является достаточно типичной для того времени и места. Финал карьеры тоже: в 1518 году его убили на пути к его другу (его брата убили незадолго до того).

Жизнь в африканских прибрежных городах Марокко под властью португальцев была достаточно свободной по стандартам Европы Раннего Модерна, если дело касалось религии. Все личные дела между туземцами в португальском Марокко португальцы разрешили решать по шариату. Разрешили, но не заставили: с приходом европейской власти у местных имамов и улемов не осталось никакой вооружённой силы для того, чтобы заставлять местных соблюдать вынесенные ими решения. Де-факто имеющие реальную силу решения принимали местные вожди на основании местных обычаев («урф»). На практике это привело к повсеместному произволу и грабежам, что, в свою очередь, начало сказываться на экономике региона и привело к постепенному упадку торговли на португальских территориях в Марокко.

Ввиду того, что одной из важнейших функций марокканских территорий было снабжение метрополии продовольствием (туземцы платили колонизаторам дань натурой — зерном и скотом), то упомянутый упадок экономической активности приводил к тому, что португальские капитаны начали рейды на окраины своих же регионов для захвата в рабство местных жителей.

Это привело к ещё большему исходу населения с этих территорий и их большей деградации — и опять-таки к увеличению экспедиций работорговцев, «восполнявших недостачу» живыми людьми. Причём речь идёт именно о берберских и арабских рабах — тогда ещё бизнес работорговцев не стал таким прибыльным, как веком позже, и цвет кожи пленников не всегда был чёрным. В ходе одной из таких налоговых экспедиций португальцы обратили в рабство местного арабизированного негра, который вошёл в американскую историю под именем Эстеванико Чёрного. Впоследствии его купили испанцы, которые взяли его с собой в Новый Свет, где Эстеванико участвовал в исследовании современного юго-запада США. Считается если не первым мусульманином в Северной Америке, то одним из первых (хотя претендентов на это звание, откровенно говоря, немного). Некоторые антропологи считают, что Эстеванико вошёл в мифологию индейской народности пуэбло в качестве духа по имени Чаквайна.

Торговля марокканскими рабами достигла пика в 1518–1522 гг., как раз когда регион страдал от засухи и неурожаев и «налоговые обязательства» туземцев стимулировали португальских колонизаторов особенно активно порабощать местных жителей с целью дальнейшей продажи. В одном только 1522 году на невольничьих рынках Испании продали 50 тыс. (!) женщин родом из Марокко. Такого рода практики лучше джихадистской пропаганды склоняли местное население в сторону тех, кто обещал принести им освобождение от португальцев. И такие люди в Марокко нашлись.

Лузиада и полумесяц: морская империя Португалии против мусульманских политий

В то же самое время в другой части Марокко поднимался клан Бану Саади (далее будем называть их Саадитами), представители которого объявили себя потомками пророка Магомета и начали джихад, целью которого был контроль над маршрутами перевозок золота из Судана в Западную Африку.

В 1536-м полития Саадитов захватила огромную часть Марокко и уже представляла угрозу для португальцев. Это, в свою очередь, вызвало подъём джихадистов на территориях султана Феса, и уже в 1534-м Ваттасидам пришлось снова встать на путь войны с португальцами ради успокоения наиболее радикальных слоёв населения.

Но основную угрозу для европейцев нёс клан Саади, представители которого в 1540-х гг. нанесли португальцам ряд ощутимых поражений на севере Африки и захватили у них ряд крепостей. В 1549-м Саадиты выгнали султана из Феса, что привело к прямому конфликту уже с Османами, которые потом поддержали в Марокко переворот, имевший роковое значение для истории Португалии — но об этом позже.

Большая игра Раннего Модерна: португальцы против генуэзцев в Марокко

К моменту португальского завоевания марокканских прибрежных городов в этом регионе давно и прочно обосновались торговцы из Генуи. Первые колонии генуэзцев обосновались в Фесе и Асиле аж в 1438 году. Кроме обычной торговли, они были в Марокко андеррайтерами, банкирами и посредниками в разного рода коммерческих сделках (в частности, в выкупе пленников; часто пленниками становились европейцы, захваченные мусульманскими пиратами).

Представители итальянского полиса играли колоссальную роль в экономике северных и внутренних районов Марокко и по сути владели значительной частью внешней торговли этой политии. Один из таких генуэзцев, Луи де Презенда, был нанимателем сотен мусульман и христиан в регионе, и часто действовал как торговый агент на службе ваттасидского султана. За это он получил от султана фактическую монополию на торговлю в портах Марокко, устранив других генуэзцев (вроде представителей небызвестного семейства Дориа). Его бравая карьера закончилась в 1527 году, когда он направлялся в Тунис с дипломатическим поручением от габсбургского императора Карла V: по пути его корабль перехватил османский флот, и по итогам разбирательства де Презенда лишилс головы.

Генуэзцы более других европейских торговцев в регионе способствовали трансферту европейских технологий в Марокко, помогали султану строить крепости и корабли. Собственно, поэтому португальцам пришлось прорываться с боем на севере региона и занимать не тронутое генуэзцами атлантическое побережье. Возможно, значительная часть негатива, которую приходилось терпеть португальцам в отношениях с разными правителями Марокко, была связана с генуэзским лобби.

Когда Саадиты начали подбирать под себя Марокко, некоторые генуэзцы поддержали их, поставляя продвинутое европейское вооружение. Интересно, что Саадиты, будучи консервативными мусульманами, всячески поощряли европейских коммерсантов и военспецов принимать ислам и оставаться в Марокко, где им гарантировалась высокооплачиваемая работа. Один из них, генуэзец, известный европейским источникам только по имени Йоханнес, принял ислам (и имя Яхья аль-Ильдж) и женился на дочке одного из советников саадитского султана. Впоследствии он стал шерифом (вождём) и был назначен губернатором Тиюта, крупного регионального центра производства сахара. Его сын стал воспитателем сыновей султана и много лет прослужил в качестве начальника марокканской артиллерии.

Крутые перцы: Португалия к востоку от Суэца

В то же время развивались события в Индии, путь в которую португальцы открыли в конце XV века. К слову, своим успешным плаванием в Каликут Васко да Гама был обязан мусульманину — оманскому лоцману Ахмаду ибн Маджиду, который помог португальцам достигнуть Индии. Ибн Маджид также задокументировал пиратский беспредел Португалии в местных широтах, который начался вскоре после прибытия европейцев. Но если знать историю Европы, то в поведении португальцев нет ничего удивительного.

Ахмад ибн Маджид в современной детской книжке из тематической серии.

На момент событий, о которых идёт речь, среди европейских купцов, занимавшихся морскими перевозками, ещё не было чёткого разделения между непосредственно торговлей и морским разбоем. И тем и тем понемногу занимались очень многие купцы, в зависимости от обстоятельств. Собственно, впоследствии через пиратство европейские государства пришли к морской гегемонии над всем остальным миром (что, в свою очередь, привело к установлению политического контроля).

Португальцы в Индии занимались и пиратством, и торговлей, тем более что на первых порах их товары не особенно интересовали местных купцов — так что насилие служило одним из инструментов ведения деловых переговоров.

Новообретённую монополию на торговлю с Индией португальцам нужно было защищать не только от европейцев, но и от мусульманских политий. В первую очередь от египетских мамлюков, которые обладали одновременно слабым флотом и стратегическим положением на пути в Красное море. После завоевания Египта Османами войны не стихли, а продолжились даже с большей силой, поскольку новые хозяева Нила твёрдо решили установить военное и экономическое присутствие в Индийском океане.

Добрую часть XVI века португальцы провели, сражаясь с передовой державой исламского мира. Первый большой османский флот построили в начале 1530-х, и в 1535-м они попытались выбить португальцев из Красного моря. Своих целей они не достигли, но большую часть XVI века обе державы провели сражаясь друг с другом за господство на индийских торговых путях. Впоследствии морские амбиции Османов были укорочены без португальского участия в сражении при Лепанто — но не будем забегать вперёд.

Одновременно португальцы расширяли своё присутствие в мусульманском мире на востоке.

В нашем исследовании ислама в голландских колониях мы мельком упоминали о происходивших там процессах. В 1511 году, всего лишь через год после завоевания Гоа (которым португальцы впоследствии правили четыре с половиной века), португальцы захватили Малаккский султанат — относительно недавно исламизированную политию Ост-Индии (где за 100 лет до этого большая часть населения исповедовала индуизм).

Стратегия Португалии имела определённые границы — речь шла не о расширении территориальных владений и даже не о безоговорочном политическом доминировании, а об экономическом контроле. В 1516 году в регионе проживало около 4 тыс. португальских подданных, в 1540-м их стало уже 7 тыс. — но это не те людские ресурсы, с которыми можно всерьёз пытаться подчинить себе столь огромный и густонаселённый регион. Португальское господство на море, как мы увидим позже, не было бесспорным, и также ограничивалось в потенциале количеством судов и квалифицированных кадров: люди и лес в Европе требовались не только португальцам; на непосредственно контролируемых ими территориях ощущался дефицит и того, и другого.

Малакку они захватили, поскольку это был один из самых богатых и важных портов региона. В то же время сама Португалия кроме успехов в военно-морском деле не могла похвастать обширным опытом управления территориями с абсолютно чуждым населением (и соответствующим интеллектуальным наследием). Поэтому захватив Малакку, несмотря на всю крестоносную риторику, они оставили на месте туземные институты для управления местным населением. Впрочем, они очень настороженно относились к исламу, и первым бендахаром* при португальской администрации стал индус Ниначату.

Также португальцы в «воспитательных целях» начали миссионерскую деятельность среди местных на Малакке, благо у них перед глазами был позитивный пример массового обращения туземцев на Гоа. В 1545-м на Малакке даже открыли миссию иезуиты. Но на этой территории количество обращений оставалось очень низким, в сравнении с Гоа — абсолютный провал.

Парадоксальным образом, не став провинцией с христианским большинством, в качестве «штаб-квартиры» португальских миссионеров Малакка оказалась куда как полезнее европейцам, и оттуда проповедники уходили в другие регионы востока, где добивались куда больших успехов. В качестве примера можно привести Японию, где европейцами была создана мощная христианская община, пережившая все гонения и сохранившая существенное влияние. Шутка ли: притом что христиане составляют 1% от населения страны, из их рядов вышли 8 (!) премьер-министров. Великий японский писатель Рюноскэ Акутагава как раз происходил из семьи «крипто-христиан».

Трейлер фильма Мартина Скорсезе «Молчание» по одноименному роману Сюсаку Эндо. Там как раз рассказывается о португальских миссионерах в Японии эпохи гонений на христианство. Фильм весьма атмосферный и снят отлично

Другие мусульманские политии Ост-Индии видели в португальцах угрозу. Ну, это мнение не лишено оснований — в 1521 году португальцы захватили султанат Пасей, с правителями которого ещё за 10 лет до того установили торговые отношения и вообще активно дружили. Дальнейшее их расширение натолкнулось на деятельное сопротивление султаната Аче (Северная Суматра), о котором мы довольно много рассказали в нашем исследовании ислама в голландских колониях. Аче был региональным центром ислама, причём очень консервативного толка — например, там запретили петушиные бои (одно из любимых развлечений автохтонного населения).

Султаны Аче не просто сопротивлялись попыткам португальцев подчинить коммерческую жизнь своей политии (один из важнейших мировых центров выращивания перца), но и активно пытались выгнать европейцев из Индии. Это, наверное, был один из немногих примеров, когда туземная полития могла перейти в контрнаступление против европейских колонизаторов с крупными десантными операциями и полноценным противостоянием на море. В период 1560–1580 гг. Аче доминировал в Малаккском проливе, а португальцы находились в обороне.

В этот период мусульманские коммерческие круги со всего региона (т. е. с территории нынешних Индонезии и Малайзии) прямо и косвенно поддерживали Аче в его войне против португальцев, которые, строго говоря, кроме торговли занимались также морским разбоем в отношении мусульманских конкурентов. А когда португальцы не грабили магометан, то душили их дополнительными сборами и иными способами дискриминации. В числе последнего, они способствовали возвышению купцов-индусов для купирования исламского влияния. А что касается подданных-мусульман, то в 1540 году на Гоа португальцы ввели специальный налог на мечети.

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 300 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]
sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com /