«Небываемое — бывает». К 295-летию провозглашения Российской Империи — Спутник и Погром

Сегодня — День России. Настоящий, не советский. Ровно 295 лет назад Пётр Великий провозгласил Россию империей, начав новую эпоху русской истории — эпоху блестящих, головокружительных побед. Россия из периферийного экзотического царства окончательно превратилась в великую европейскую державу. Вскоре русские войска завоюют европейские столицы, русская культура покорит европейские умы, а молодая империя раскинется от Варшавы до Владивостока. Евгений Политдруг рассказывает о том, как этот день выглядел для современников Петра.

Ну а «Спутник и Погром» в честь этой даты — которая в русском национальном государстве должна стать главным государственным праздником — предлагает 50% скидку на все премиум-материалы и месяц доступа всего за 185 рублей (подписаться можно по клику на счетчик в правом нижнем углу страницы, используя форму ниже по тексту или написав по адресу [email protected])!

* * *

Р

овно 295 лет назад, 2 ноября 1721 года, русский царь Петр Великий стал императором, а Россия была провозглашена Империей и оставалась ей 200 лет.

Россия проделала огромный путь — от нескольких скромных княжеств к одной из величайших империй в истории человечества. Этот путь не всегда был прост, и каждое повышение статуса российского государства наталкивалось на сопротивление других держав. Нельзя было просто так взять и объявить себя царем или императором — в те времена существовала достаточно строгая (хотя и неформальная) традиция, которая требовала обоснования подобных претензий.

В эпоху феодальной раздробленности единого государства на территории современной России не было. Она вообще была слабо колонизирована, и лишь самую западную ее часть можно назвать по-настоящему заселённой. Восточнее находились всевозможные кочевники, языческие племена, Орда и ее последующие осколки и тому подобные угрозы. На фоне других княжеств выделялись великие княжества Московское и Тверское, активно боровшиеся за первенство в собирании вокруг себя других земель. В результате многолетней борьбы Москва одержала победу, а Тверь угасла.

Окончательно разобравшись со всеми значимыми соперниками, московские великие князья начали ощущать себя уже не первыми среди равных, а более значимыми фигурами. Начиная с эпохи Ивана III внутри русского государства все чаще начинает использоваться титул «царь» — искаженное «цезарь» (титул в Римской империи). Однако использовать в дипломатической переписке этот титул Иван пока стеснялся. Он лишь изредка называл себя царем в сношениях с самыми мелкими государствами типа вольных немецких городов, но крупных игроков предпочитал не нервировать. Однако кое-какая работа на будущее началась уже при этом великом князе. В частности, гербом был выбран двуглавый орел. В российской историографии прочно укрепилось мнение о том, что орел позаимствован из византийской традиции, но это лишь отчасти так. Двуглавый орел был символом сразу двух европейских империй — Византийской и Священной Римской империи. Принятие орла в качестве гербовой фигуры стало важным символом, оно как бы уравнивало Русское государство с двумя великими империями прошлого и настоящего.

Первым русским правителем, венчавшимся на царство и официально именовавшим себя царем, стал Иван Грозный. Историки считают, что инициатива в этом деле принадлежала митрополиту Макарию. К этому моменту уже была проделана достаточно большая работа по обоснованию царского титула. Объявить себя царем на пустом месте было невозможно, самозванца в этом статусе никто бы не признал. Требовалось объяснить себя перед другими европейскими монархами, обосновать свои права на высокий титул.

По сути, у Москвы был лишь один вариант — объявить себя символическим продолжателем византийской традиции, поскольку символическим продолжателем Западной Римской империи была Священная Римская империя, которая прочно занимала эту нишу. В разные годы наследниками Византии провозглашали себя сербы и болгары, но они не смогли развернуться по-настоящему — не хватило сил и возможностей.

Еще до воцарения Ивана Грозного была сформулирована доктрина «Москва — Третий Рим», которая объясняла, что именно Москва является главной наследницей Византии, и, следовательно, Римской империи. Неплохая теория, которая была фундаментом для повышения статуса страны и ее правителя. Но это идея для внутреннего пользования. Коллег-монархов такими простыми вещами не проведешь, им требуются реальные доказательства.

Так появилось «Сказание о князьях Владимирских», призванное обосновать претензии великих князей на царский титул. Благодаря сказанию выяснилось, что великие князья не просто какие-то там Рюриковичи, а люди, имеющие прямую связь с Римом.

Да, оказалось, что Рюриковичи — прямые потомки римских императоров. Потому что Рюрик, представьте себе, сын Пруса, который был братом самого Октавиана Августа — римского императора. Вот такие дела. Но и это еще не всё. Царский венец видели? Тот самый, который известен как шапка Мономаха. Так вот, Владимиру Мономаху его передал дед — византийский император Константин IX. Примерно тогда же появилась и «Повесть о белом клобуке». Император Константин Великий передал этот клобук папе Сильвестру, но преемники вернули артефакт в Константинополь, а оттуда передали в Новгород и затем в Москву, потому что Москва — Третий Рим, все об этом знают.

Разумеется, всё это были незатейливые истории, которые сейчас выглядят мило и наивно. Но по тем временам годились и они. Во-первых, кто сможет проверить? А во-вторых, у всех остальных пропаганда была примерно такого же качества — XVI век, люди сочиняли, как могли. В-третьих, в конечном счете признание нового титула зависело от массы политических и геополитических факторов, сил и возможностей государства, а рассказы про двоюродного прапрадедушку Октавиана Августа нужны были только чтобы соблюсти приличия.

Если раньше претенденту в первые русские цари на вопросы «Ты кто такой? И на каких основаниях?» приходилось отвечать «Because fuck you, that’s why», то теперь он мог спокойно пояснить: потому что я прапрапраправнук великого императора Октавиана Августа, а моему прапрапрадедушке сам Константин IX передал шапку, тем самым совершив символический акт передачи власти. А клобук у нашего митрополита видали? Сам Константин Великий в свое время Римскому папе вручил, еще до раскола, но понтифик не оправдал надежд, поэтому передали нам.

Однако европейские монархи все равно не спешили признавать царский титул Ивана Грозного. Причина была еще и в том, что царский титул формально выше королевского. Это мы сейчас привыкли, что царь — это просто монарх, то же самое, что и король, просто главный чувак в стране. Но в те времена разница была, особенно на международном уровне. Царь (цесарь) был близок к императорскому титулу. Во всяком случае, выше короля. В конце концов, этот титул носили римские императоры. Императора Священной Римской империи выбирали семеро курфюрстов из числа представителей достойнейших и знатнейших родов. Даже величайшие на тот момент испанские монархи, правившие страной на пике ее могущества, так и не стали императорами, оставаясь лишь королями. А тут какой-то москвич трясет бумажками — мол, я внук и шапка у меня есть, давайте-ка все считайте меня царем.

Более-менее без проблем удалось утрясти вопрос с Англией. Англичане имели практически неограниченный торговый доступ в Русское царство и ради таких выгод не стали упрямиться и царский титул за Грозным признали.

Посложнее было с единственным на тот момент европейским императором из Священной Римской империи германской нации. На решение вопроса ушло почти 30 лет. Максимилиан II был заинтересован в борьбе с турками и хотел вовлечь в нее и Ивана Грозного, интересы которого в турецком вопросе вполне совпадали с немецкими. После долгих переговоров император СРИ согласился признать за Грозным титул восточного цесаря, то есть греческого. Но Ивану надо было, чтобы за ним признали право быть цесарем всея Руси, что позволяло бы ему претендовать на те русские земли, которые тогда находились в составе Великого княжества Литовского и Речи Посполитой. В конце концов, Максимилиан уступил — для немцев это был не самый принципиальный вопрос.

Принципиальным он был для ВКЛ и Речи Посполитой, которые упорно не желали признавать царский титул и появление Русского царства, демонстративно называя Россию Московией, а царя — великим князем. Поляки вовсе не желали, чтобы у них под боком появился живой потомок цезаря, да еще и с претензиями на их земли. Иван Грозный, в свою очередь, очень хотел признания своего титула именно со стороны поляков и литовцев, но при его жизни так и не сумел этого добиться. Да и Ватикан не горел желанием плодить императоров, тем более неподконтрольных, тем более угрожавших католической Речи Посполитой.

Во многих частях Европы происходило то же самое, причём не столько из-за политических принципов, сколько по инерции. Весьма характерно, что в произведениях выдающихся испанских писателей уже начала XVII века, спустя 50 с лишним лет после венчания Грозного на царство, русские монархи продолжают именоваться великим князьями (точнее, великим герцогами).

Например, пьеса испанского драматурга Лопе де Веги называется «Великий князь московский». А в пьесе Педро Кальдерона «Жизнь есть сон» одним из действующих лиц является Астольфо — великий герцог Московский. В качестве одного из источников испанцы использовали сочинение побывавшего в России Смутного времени иезуита с красноречивым названием «Рассказ о необычайном, почти чудесном завоевании отеческого царства, совершенном Сиятельным Князем Иваном Димитрием, Великим Князем Московским в 1605 году».

Как видно, процесс признания царского титула затянулся. Последней его признала Польша, уже в XVII веке.

Следующее повышение статуса произошло спустя почти два века. На этот раз русский царь провозгласил себя императором. Любопытно, что ставший первым императором Петр был единственным из царей, венчавшихся не совсем по чину. Поскольку он делил трон со своим братом Иваном (очень странный феномен), то Ивана короновали по обряду, как надлежит, а вот Петра венчали не настоящей шапкой Мономаха, а ее копией.

Новая Империя была провозглашена после тяжелой и изнурительной Северной войны, в которой Россия принимала участие почти четверть века. С самого начала все пошло не так, Россия планировала вступить в войну с сильной Швецией в составе польско-саксонско-датской коалиции, но к моменту фактического начала боевых действий один из основных союзников, Дания, уже был разбит. Следом пала Польша, и в итоге России пришлось воевать со шведами в одиночку, что не входило в планы Петра.

Позднее составы коалиций еще неоднократно менялись, но Россия вышла из этой длительной войны, ставшей практически делом жизни Петра, победительницей. Она резко повысила свой статус и наконец-то получила выход к морю, которого так давно ждала. Влияние России на Балтике увеличилось, также резко увеличилось и количество торговых и культурных контактов с европейскими странами. Это было уже не то диковатое русское царство, которое когда-то взял в свои руки Петр. Всего два десятилетия игры на повышение привели к тотальной модернизации страны.

Это был триумф Петра. По свидетельствам очевидцев, царь плакал от счастья, получив донесение о подписании мира на его условиях. В Петербурге, новой столице будущей Империи, от радости палили из пушек, на площади выкатывались бочки с вином и пивом, царь ликовал и обращался с речами к своим подданным. В честь победы радостный Петр объявил амнистию всем преступникам за исключением святотатцев и разбойников, а также простил все недоимки.

На радостях и Сенат, и Синод решили просить Петра принять титул императора. В их обращении к царю Петру говорилось:

«В 20 день сего октября по совету в Сенате обще с Духовным Синодом намерение воспринято, его величество, в показание своего должнаго благодарения за высокую его милость и отеческое попечение и старание, которое он о благополучии государства во все время своего славнейшего государствования, и особливо во время прошедшей шведской войны явить изволил, и всероссийское государство в такое сильное и доброе состояние и народ свой подданный в такую славу у всего света чрез единое токмо свое руковождение привел, как то всем довольно известно, именем всего народа российскаго просит, дабы изволил принять по примеру других, от них титло: Отца Отечествия, Императора Всероссийскаго, Петра Великаго».

К Петру послали с этой просьбой Меньшикова и двух архиепископов: Новгородского и Псковского. Стоит отметить, что пару дней шли переговоры, поскольку Петр не сразу согласился принять столь громкий титул. Только 22 октября по старому стилю прошение было передано Петру. Речь зачитал канцлер Гавриил Головкин:

«Вашего царскаго величества славные и мужественные воинские и политические дела, чрез которые токмо едиными вашими неусыпными трудами и руковождением, мы, ваши верные подданные, из тьмы неведения на феатре славы всего света, и тако рещи, из небытия в бытие произведены, и в общество политических народов присовокуплены, и того ради как мы возможем за то и за настоящее исходатайствование толь славного и полезного мира по достоинству возблагодарити? Однако ж, да не явимся тщи в зазор всему свету, дерзаем мы, именем всего Всероссийского государства подданных вашего величества всех чинов народа, всеподданнейше молить, да благоволите от нас, в знак нашего признания толиких отеческих нам и всему нашему отечеству показанных благодеяний, титул Отца Отечествия, Петра Великого, Императора Всероссийского приняти. Из которых титул императорский вашего величества, достохвальным Антецессорам от славнейшаго императора Максимилиана, от нескольких сот лет уже приложен, и ныне от многих Потентатов дается. А имя Великаго по делам вашим Великим, по достоинству вам уже многие и в печатных письмах прилагают. Имя же Отца Отечествия мы, хотя и недостойни такого Великаго Отца, но по милости Божией нам дарованного, дерзаем вам предложить по прикладу древних греческих и римских сигклитов, которые своим, славными делами и милостию прославившимся монархам оное прилагали. Виват, виват, виват, Петр Великий, Отец Отечества, Император Всероссийский!»

В дальнейшем, как записано в документе, произошло следующее:

«По окончании той речи от всего Сената воскликнуто виват трижды, которые и от всего народа, как внутри так и вне церкви сущаго, великим и радостным воплем повторены. И при том трубным гласом и литаворным и барабанным боем украшены, а потом пушечной стрельбою как из крепости Санктпетербургской, так и Адмиралтейской. А потом как от гвардии, на площади стоящей, так и со 125 галер, которыя в тот день из Финляндии под командою генерала князя Голицына в 25 полках состоящих прибыли, купно беглым огнем из мушкетов стреляно».

Радостный Петр обратился к собравшимся с краткой речью:

«Зело желаю, чтобы наш весь народ прямо узнал что Господь Бог прошедшою войною и заключением сего мира нам сделал. Надлежит Бога всею крепостию благодарить, однако ж, надеясь на мир, не надлежит ослабевать в воинском деле, дабы с нами так не сталось, как с монархиею Греческою. Надлежит трудиться о пользе и прибытке общем, которой Бог нам перед очьми кладет, как внутрь так и вне, от чего облегчен будет народ».

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 300 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]
sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com /