Как начиналась война на Украине. Часть 1.2. Майдан незалежности — Спутник и Погром

Ранее: часть 1.1

  • Андрей Парубий, комендант лагеря на Майдане и член партии «Батькивщина»

  • Арсений Яценюк, председатель политического совета «Батькивщины» с 2013 по 2014 гг.

  • Олег Тягнибок, лидер радикальной партии «Свобода»

В

скоре после первых столкновений началось формирование парамилитарных «сотен самообороны» майдана. От обычных протестующих самооборонцы отличались более высоким уровнем дисциплины, наличием экипировки, организацией. На декабрь 2013 года сотен сформировали 15, к концу противостояния их количество дошло до 39. Численность каждой колебалась в пределах от 70 до 150 человек, организационно сотни делились на «чоты» — взводы, и «рои» — десятки. СМИ сосредотачивали внимание на отрядах «Правого сектора», конгломерата небольших националистических движений. Это не вполне правильно: «ПС» составлял только часть самообороны майдана, однако националисты, не входящие в «Правый сектор», действительно образовали костяк многих сотен СО. Общая численность этих формирований к концу января 2014 года достигла 10–12 тысяч человек. Как выразился Андрей Левус, заместитель коменданта майдана, это была «революционная армия».

Руководство действиями майдана осуществлял «Штаб национального сопротивления». Эту структуру возглавил Турчинов. Комендантом лагеря на майдане стал Андрей Парубий, еще один представитель «Батькивщины» Юлии Тимошенко. С политической точки зрения, майдан в этот момент окормляли Арсений Яценюк (снова человек Тимошенко), Виталий Кличко (руководитель партии «УДАР») и Олег Тягнибок, политик-националист, лидер радикальной (де-факто неонацистской) партии «Свобода». Порошенко покамест держался в тени.

Тем временем по другую сторону баррикады тоже не сидели без дела. Оказавшись перед лицом восстания в собственной столице, Янукович принял естественное решение: попытаться силой разогнать бунтовщиков. Решительный штурм силами «Беркута» запланировали на 11 декабря. К этому моменту майдан уже окружали баррикады, причем творчески дополненные колючей проволокой. Отметим, что СМИ интенсивно работали в интересах восставших: телеканалы вели прямую трансляцию с места событий. «Беркут» двинулся на штурм. Милиционеры действовали на сей раз вполне спокойно и далеко не сразу взялись за дубинки. За шеренгами шел автомобиль с лебедкой для растаскивания баррикад. Тем не менее силовики явно недооценили численность людей на майдане: ударная группа «Беркута» оказалась слишком маленькой для прорыва баррикад, которые обороняли 15 с чем-то тысяч человек.

Любопытны странные колебания силовиков (в принципе, характерные для всей этой истории). Мы видим то решительные до полного безумия действия в ноябре, то стоическую пассивную оборону на Банковой, то сдержанное наступление на основные баррикады 11 декабря. Отметим, однако, что первые погибшие появились лишь через несколько недель противостояния. Власти были не прочь попугать толпу, но трупов совсем не жаждали. Такая непоследовательность в конечном счете сыграла резко против Януковича: чем дальше, тем сильнее его воспринимали как бессильного деспота, который одновременно хочет проявить суровость и при этом боится решительных действий. Поведение Януковича невозможно назвать ни гуманным, ни решительным. Об этом расстройстве логики свидетельствует, например, избиение «неизвестными» одного из лидеров мнений майдана, журналистки Татьяны Черновол. Никакой пользы Януковичу эта зверская акция не принесла, зато лишний раз продемонстрировала полукриминальные повадки президента. Мало того, в ходе противостояния неизвестные похитили нескольких активистов майдана, причем как минимум двоих из них впоследствии нашли мертвыми. Пойти на риск массового кровопролития в результате решительного штурма Янукович боялся — и в конце концов оно произошло само по себе.


Несмотря на беспрерывные колебания и полное отсутствие харизмы, украинский президент еще располагал неким количеством сторонников. Они составили так называемый антимайдан, серию митингов в поддержку властей. Ходившие туда люди не столько выступали за Януковича, сколько рассматривали его в качестве меньшего зла по сравнению с лидерами майдана. Антимайдановцев потом обвиняли в проплаченности, однако дальнейшие события на востоке Украины показали, что большинство выступало вполне искренне. Упреки в готовности митинговать за копейки чрезвычайно популярны на Украине (как и в России), но чаще эти слухи остаются слухами. На антимайдановские митинги выходили на пике десятки тысяч людей, но в целом антимайдан и близко не достиг того уровня организованности и, кстати, экзальтации, который был свойственен стоявшим на площади Независимости. Янукович имел и гражданское боевое крыло, в лице хулиганов-«титушек», получивших название в честь спортсмена Вадима Титушко. Однако основной опорой властей оставались «Беркут» и внутренние войска.


Удивительно, но все это время Виктор Янукович продолжал совершать неуклюжие маневры, встречаясь с представителями оппозиции, открещиваясь от силовых попыток разгона майдана и даже заявляя о безальтернативности курса на евроинтеграцию. Судя по риторике декабря 2013-го, в Киеве проходил буквально конкурс евроинтеграторов — радикальные сторонники европейского выбора в лице Тягнибока, Яценюка и Кличко соревновались с «умеренными европейцами» в лице Януковича. Параллельно, правда, с подачи президента Рада задним числом продавила комплекс законов, предусматривавших усиление или введение ответственности за действия на митингах. Часть новых норм выглядела бы логично, будь они приняты в спокойной обстановке (например, штраф за использование балаклавы на митинге или за открытый огонь), но некоторые выглядели полным абсурдом по любым меркам, к примеру — запрет составлять автоколонны из более чем пяти машин без согласования с ГАИ. Эту норму придумали для борьбы с «автомайданом», организованными группами автомобилистов, однако она же делала незаконным, например, движение похоронного кортежа. Январский комплекс законов не «превращал Украину в диктатуру», как об этом писали оппозиционные комментаторы, но безусловно разрабатывался именно под борьбу с активистами и нес на себе явную печать спешки и просто глупости. Причем правящая Партия регионов уже на этом этапе начала расползаться: ее представители вдруг начали критиковать свои же собственные законы. Янукович то объявлял об амнистии тех, кто покинет площадь, то выступал в роли главного евроинтегратора, то грозил, то отправлял милицию на штурм. Найти какую-то общую линию в действиях и риторике украинского президента достаточно трудно. Напротив, оппозиция уверенно шла к перехвату власти. По мере того как ставки росли, ее требования становились все более радикальными.

Попытки штурма баррикад предпринимались регулярно и заканчивались одинаково. Майдан выработал своего рода монгольскую тактику противодействия милиции. Отряды застрельщиков по 15–20 человек нападали на «беркутов», забрасывая тех коктейлями Молотова и камнями, толпа из нескольких тысяч человек держалась в ближнем тылу, подбадривая задир. Поскольку «Беркут» отвечал светошумовыми гранатами и слезоточивым газом, через некоторое время атакующая группа выдыхалась и отступала, а ее сменял новый отряд, продолжавший карусель. В январе впервые применили другой классический прием: поджог покрышек. Резину жгли со вполне практической целью — «Беркут» использовал травматические резиновые пули, и дым мешал вести прицельный огонь.


Сам майдан попытался перейти в наступление 19 января. Причем этот день наглядно продемонстрировал, что само по себе движение — не монолит. Все началось с того, что на главную сцену вышли политики — Кличко, Яценюк и Тягнибок — и сообщили о предполагающихся шагах в рамках «системной» оппозиционной деятельности — досрочные выборы, переписывание конституции и тому подобные вещи. Эта идея категорически не понравилась радикалам — «Правому сектору» и части «Автомайдана». Кличко, не стесняясь в выражениях, объяснили, что он неправ, а потом толпа двинулась к Раде по улице Грушевского. Кулаки у ПС чесались уже давно.

Андрей Тарасенко, один из лидеров радикалов, говорил:

Люди уже два месяца хотели что-то сделать, а им со сцены Майдана рассказывали сказочки про евроинтеграцию. Да никому это не интересно! И когда 19-го со сцены снова начали кричать: «Банду геть!» — мы и пошли «банду геть». А нам в спину начали кричать, что мы провокаторы. И кто? Те же, кто со сцены скандировал: «Банду геть!» И как их понять?

Отметим один существенный момент. Пропаганда сторонников майдана, впоследствии ставшая украинским официозом, настаивала на том, что майдан — движение, в котором радикалы играют незначительную роль. Провластные и российские ресурсы, напротив, упирали на эффектные кадры, на которых неплохо экипированные боевики, часто — националисты или неонацисты, скандировали «Москалей на ножи!» или упражнялись в прыжках, крича «Кто не скачет, тот москаль!» Националисты действительно никогда не составляли основную массу сторонников майдана, но их роль была гораздо больше их численности. Радикалы были лучше организованы, имели опыт драк и желание действовать активно, наконец, они могли вести толпу за собой. Именно так получилось 19 января. Группа бойцов «Правого Сектора» и людей из «Автомайдана» атаковала милицию, продвигаясь к Раде по улице Грушевского. Протестующие двинулась вперед, забросав «Беркут» брусчаткой и бутылками с бензином. Что интересно, наступающих не остановил даже водомет, включенный при минусовой температуре. Сами майдановцы отвечали при помощи импровизированной катапульты, метавшей камни на большую дистанцию. Попытка Виталия Кличко унять боевиков кончилась тем, что его облили из огнетушителя, и боксер-политик бесславно ретировался. Поразительно, но «коктейлями Молотова» пользовались не только майдановцы, но и силовики. Вообще «молотовы» стали визитной карточкой противостояния: знаменитый видеоролик, на котором милиционер мечется, пытаясь сбить с себя огонь, снят на следующий день, 20 января. В боях на Грушевского люди еще не гибли, но уже имелось множество раненых и покалеченных с обеих сторон. Пока протестующие и правоохранители азартно избивали друг друга, Яценюк с трибуны кричал, что сражение на Грушевского затеяно, чтобы легализовать действия «Беркута» и призывал притормозить. Вскоре, правда, он перешел на язык ультиматумов. Так, небольшой отряд националистов втянул в жестокую свалку сначала противника, потом — собственных менее решительных товарищей, и наконец — изначально системных политиков.

Любопытно, кстати, что даже во время самых крупных свалок часть майдана жила в режиме народного гуляния. Изумленный участник процесса рассказывал:

«Майдан пока продолжал танцевать и петь со сцены. Зрелище было крышесносящее — вываливаешься от Грушевского, от газа, пуль и разрывов гранат за угол на Майдан — а там песни и пляски народов мира».

«В то время как на Грушевского сносят баррикаду и бьют людей, а в КМДА готовятся к штурму, [глупая женщина] Руслана говорит, дословно, «у нас тут файний концерт», — возмущался другой.

Между атаками и контратаками противоборствующие стороны могли даже переговариваться. Иногда это были просто оскорбления, иной раз — более содержательный диалог:

— Вы не скинете щиты? — вопрошал активист у вэвэшника.
— Нет, мы будем стоять насмерть.
— Насмерть! За них? (указывая за спину солдата).
— Ну не за вас же.
— Не за нас, а за украинский народ!
— Вы не народ! Народ поднимает целину.

Сергей Нигоян. Первая жертва майдана и всей украинской смуты

22 января произошел один из важнейших эпизодов всего противостояния. Около 05:30 утра был смертельно ранен сторонник майдана Сергей Нигоян. Через час он скончался. В этот же день на баррикадах погибли еще два человека, Михаил Жизневский (радикал из УНСО, но гражданин Белоруссии) и Роман Сеник. Гибель Нигояна стала первой из множества так и не объясненных толком смертей этой зимы. В принципе, наиболее очевидно и логично предположение о стрельбе со стороны бойцов «Беркута». Оно естественно и не требует каких-то дополнительных объяснений. Однако гибель людей расследовалась, и выводы, сделанные следствием, заставляют только развести руками. Согласно заявлению начальника управления специальных расследований Главного следственного управления генпрокуратуры Украины Сергея Горбатюка, Нигоян убит картечью из дробовика с короткой дистанции, около трех метров, притом что ближайшие «беркуты» находились на расстоянии не менее 30–50 метров. Видеозаписей, на которых зафиксирован момент убийства, не существует. Особенно интересна ситуация с Жизневским: видеозапись, на которой присутствует белорусский унсовец, обрывается за полторы минуты до его ранения и возобновляется примерно через 30 секунд после. Разумеется, лица, подлежащие уголовной ответственности, так и не установлены. Одна из реплик Горбатюка вообще загадочна: по его словам, Нигояна и его товарищей убили «либо провокаторы, либо переодетые правоохранители». Расследование гибели этих людей производит удивительное впечатление. Допросы трехсот свидетелей, изучение видеозаписей, экспертизы тел погибших, проверка служащих «Беркута» и внутренних войск дали блестящий результат: всех убили неведомые провокаторы. Более того, глаза лезут на лоб и от позднейших откровений других лиц, имеющих отношение к делу. Адвокат семьи Сеника утверждала впоследствии, что прокуратура мешала ей ознакомиться с делом, один из свидетелей говорил, что милиция уничтожила видеозаписи с места событий — уже в период, когда министром внутренних дел был Аваков. Вызывает вопросы и еще одно обстоятельство гибели всех троих: в этот день между «Беркутом» и протестующими установилось нечто вроде перемирия, и на штурм никто не шел.

Кто здесь виновен, установить уже не удастся, но приходится отметить вот что. Убийство 22 января — это точка невозврата. Массовые беспорядки, хулиганство и избиения еще не были событиями, навсегда закрывавшими путь к компромиссу. Убийство загоняло стороны в жесткие рамки войны до полной победы. Да и с морально-этической точки зрения борьба против шулеров и борьба против убийц — это разные вещи. И вот этот момент, ключевой для дальнейших событий и для всего восстания, следственные органы победившей стороны то ли не могут, то ли не хотят как следует расследовать.

Как бы то ни было, противостояние продолжалось. На улицах шла война в миниатюре: по адресам активистов майдана ездили спортсмены с битами. Горели машины. Майдановцы не отставали, и многие милиционеры были избиты или даже убиты далеко за пределами площади.


Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 290 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]
sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com /