Континентальная блокада: история первых санкций и контрсанкций в Европе. Часть IV

Ранее: часть III

cb4-cover

Англия

После объявления Наполеоном Континентальной блокады у британцев появилось две основные проблемы:

1) Откуда экспортировать столь необходимые ресурсы?

2) Куда наладить сбыт промышленных товаров, поскольку теперь в Европе, России и Америке сбыт английских товаров сильно затруднен?

Но прежде всего следовало любым образом избежать «дефляционной спирали». Начали с самого простого — при дефляции дорожают деньги и дешевеют товары. Как остановить рост стоимости денег? Самый простой вариант — произвести денежную эмиссию. Основная проблема тут была в том, чтобы эти деньги обеспечивались соответствующими товарами или заказами. Если просто «разбросать банкноты с воздушного шара», то эмиссия может оказаться совершенно бесполезной и даже навредить еще больше.

Англичане поступили умнее (план этот был разработан при содействии клана Ротшильдов, который был кровно заинтересован в реализации этих мер, поскольку занимался поставками в английскую армию и флот).

Вообще Ротшильды сделали довольно много для победы Англии в этой экономической войне. Вот отрывок из книги «Ротшильд против Наполеона» об одной уникальной финансовой операции:

«Задача Ротшильдов состояла в том, чтобы перебросить золотой запас этой компании герцогу Веллингтону, армия которого в это время сража­лась на Пиренейском полуострове. Дело это было не из легких. Сначала Натан Ротшильд на сумму в 800 тыс. фунтов купил золото у Ост-Инд­ской компании, потому что знал, что английскому пра­вительству золото позарез нужно для герцога Веллинг­тона. И он продал это золото правительству Англии с огромной прибылью. Однако англичане не знали, как же теперь перебросить это золото Веллингтону. Един­ственно возможный путь, конечно же, лежал через тер­риторию Франции. Безрассудство? Но Ротшильды взя­лись за выполнение и этого поручения английского пра­вительства, и в один миг Натан Ротшильд сделался банкиром английской армии.

cb4-1

Натан Майер Ротшильд

Братья Ротшильды, находившиеся на континенте, решили эту задачу остроумно, тонко и с большой хит­ростью, которая и в дальнейшем тоже была характерна для них. Самый младший из Ротшильдов, Якоб, который впоследствии велел называть себя Джеймсом, неожидан­но появился в Париже. Ему еще не было и 20-ти, и он ни слова не знал по-французски. Однако он с блеском выполнил стратегический план своих братьев, хитроумно обманув французские власти. Надо сказать, способ, к которому он прибег, был удивительно простым. Остальные четыре Ротшильда написали Джеймсу письма, на его парижский адрес, в дом номер пять по улице Наполеон. В этих письмах Ротшильды притворно жаловались свое­му парижскому братцу, что они собирались вывезти золото из Англии в Испанию, но английское правитель­ство наотрез отказало им, потому что боится такой утечкой золота ослабить государство. Ротшильды позабо­тились, чтобы их послания к брату в Париж попали в руки французской тайной полиции. И министерство финансов Франции заглотило «наживку». Если англичане против того, чтобы золото уплывало из Англии, решили во французском министерстве, надо помочь этим бравым Ротшильдам, чтобы они все же смогли вывезти это свое жалкое золотишко…

Трюк с притворными письмами удался: правитель­ство Наполеона действительно помогло Ротшильдам, что­бы английское золото в конце концов попало сначала в Испанию, а затем в руки Веллингтона. Золото беспрепятственно перевезли через Ла-Манш, оттуда Джеймс Ротшильд привез его в Париж, а Карл Ротшильд, впо­следствии миллионер в Неаполе, с помощью французских банкиров переправил его уже дальше, через Пиренеи.

Конечно, дело было не лишено риска. В какой-то момент начальник полиции города Кале во Франции даже заподозрил недоброе. Но его «подмазали». Потом стал требовать от своего правительства ордера на арест некоего Джеймса Ротшильда уже начальник полиции Парижа. Однако министерство финансов продолжало слепо верить притворным письмам к парижскому Рот­шильду, и золото беспрепятственно продолжало посту­пать в армию Веллингтона».

Но вернемся к денежной эмиссии. Под напечатанные банкноты англичане простимулировали спрос на внутреннем рынке. В 1800–1805-х годах бюджет Великобритании колебался около 50–60 миллионов фунтов, из которых от 30 до 40 миллионов тратилось на армию и флот (так, например, в 1805-м на армию ушло 22 миллиона фунтов стерлингов, на флот — 11 миллионов фунтов стерлингов). Уже в 1808 году траты бюджета составляют 73 миллиона фунтов, из них — 24 миллиона на армию и 17 миллионов на флот. В 1810 году общий бюджет правительства составляет уже 81 миллион фунтов стерлингов, и доля армии и флота возрастает — до 30 миллионов и 19.5 миллиона соответственно.

cb4-2

Банк Англии

На что пошли эти деньги? Может быть, на корабельное строительство и на увеличение армии? С армией — отчасти да. Если в 1805 году британская армия по численности составляла 283 225 человек (включая сюда полки милиции — 101 035 человек), то в 1810-м — уже 348 680 человек (включая сюда 81 548 милиционеров). Но основные траты — это внедрение запрещенных к продаже в Европе товаров для снабжения своих вооруженных сил. На флоте повсеместно были введены в рацион колониальные кофе, какао и сахар. Так, в 1810 году британской армией закуплено 522 229 фунтов сахара и 145 000 фунтов кофе. Свою лепту внес и флот, покупая кофе, какао, сахар с не меньшим усердием. К 1811 году государственные закупки колониальных товаров возросли с 1.6 миллиона фунтов до 12–16 миллионов фунтов. Капитан Ушер, отвозивший Наполеона в ссылку на остров Эльба, пишет:

«Наполеон сделал несколько замечаний относительно продовольствия наших матросов, казался удивленным, что они получают какао и сахар, и спросил, почему допускается такая роскошь. Я сказал ему, что он сам тому причиной, что благодаря его континентальной системе мы не могли продавать свое какао и сахар, и чтоб то и другое не пропадало, правительство стало раздавать их как добавочное продовольствие матросам».

Но понятно, что помимо стимулирования внутреннего спроса надо было найти новые рынки сбыта. В невозможной казалось бы ситуации британцы нашли решение. И в этом им помог… Наполеон.

В 1807 году французы начали вторжение в Испанию и Португалию. Подошедший к Лиссабону в ноябре 1807 года адмирал Сидней Смит с Agamemnon (64 орудия), Hibernia (110), London (90), Conqueror (74), Elizabeth (74), Marlborough (74), Monarch (74), Foudroyant (80) и Plantagenet (74) смог перед самым носом у французов эвакуировать в Бразилию португальскую королевскую семью, тем самым организовав правительство Португалии в изгнании. Более того, португальский король Жуан IV, прибыв в Буэнос-Айрес, провозгласил «Бразилию — метрополией, а потерянную Португалию — колонией».

В августе 1808 года 30-тысячная английская армия высадилась на побережье Португалии. Англичане соединились с остатками испанцев, разбитых после 2 мая 1808 года (знаменитое восстание «День гнева»), и оказали серьезное сопротивление французам. Французы были выбиты из Португалии, однако командующий экспедиционным корпусом Джон Мур потерпел поражение в Испании, и 13 января 1809 года остатки англичан (26 000 человек) были эвакуированы обратно на Альбион. Тем временем героическое сопротивление Сарагосы задержало продвижение Наполеона на два месяца, что позволило британцам высадить второй крупный десант — 25 тысяч человек, и нанести поражение французским маршалам при Грижо и Порту. Война на Пиренейском полуострове перешла в затяжную фазу, что, как мы уже знаем, было совершенно невыгодно Наполеону, жившему от блицкрига до блицкрига.

cb4-3

Сражение при Сомосьерра, Испания, 1810 г.

Но нас больше интересует экономика. Что случилось в 1807–1810 годах в испанских и португальских колониях? Да очень простая вещь — британцы начали торговую экспансию в Латинскую Америку, и по сути нашли себе новый рынок сбыта взамен утерянного.

Надо сказать, что при правительстве лорда Гренвилла (1806–1807 год) британцы вели слишком авантюристическую политику, закономерно окончившуюся несколькими неудачами. Это и провал высадки в Александрии 16 марта 1807 года, и совершенно непонятный рейд на Буэнос-Айрес в 1806–1807 годах (изначально сэр Хоум Попхэм захватил серебра и золота в городе на 1 миллион фунтов, однако к июлю британцы были полностью разбиты), но после прихода в правительство более острожного лорда Портленда разум все же возобладал. Стало понятно, что Наполеон и сам по себе — серьезный неприятель, поэтому не стоит умножать количество врагов.

Как результат — экспорт английских товаров в испанские колонии (исключая Мексику) с 1806 по 1809 год увеличился с 1.4 миллиона фунтов стерлингов сначала до 6, а потом и до 10 миллионов. Мексика же в 1810 году только британского текстиля купила на 44 миллиона песо (около 9 миллионов фунтов стерлингов). Португальская Бразилия тоже внесла свою лепту — английский экспорт туда возрос с 1.4 до 9 миллионов фунтов. Спрос на английские товары в Латинской Америке имел устойчивую тенденцию к росту, более того — испанские колонии, решив воспользоваться глупостью США, начали реэкспорт английских товаров в Северную Америку.

Бразилия, пока в США действовал «Эмбарго-акт», стала спасением для британской текстильной промышленности. Если в 1808 году бразильский хлопок, ввозимый в Англию, составлял всего 7.4% от общего импорта хлопка, то в 1809-м — уже 50,8%, в 1810-м — 64,9%.

Теперь о стратегических материалах. Россия в период с 1742 по 1782 год поставляла от 90 до 96% пеньки, потребной кораблям Королевского флота; 80% льна; 43–45% всего мачтового дерева.

По древесине замену нашли быстро, благо короне принадлежали необъятные леса Канады. Канадская сосна оказалась прочнее русской и была менее подвержена гниению, поэтому ее посчитали хоть какой-то заменой дубу, и с 1808 года начали использовать для строительства кораблей от фрегата и ниже. Наступила эпоха так называемых fir-built ships, то есть кораблей, построенных из сосны.

Это решение далось Адмиралтейству очень нелегко. Сначала все-таки хотели остановиться на квебекском белом дубе (Quercus Alba), но оказалось, что методы заготовки, сушения и хранения, отработанные за три столетия, с этим видом дерева не работают. Причина, как мы уже писали в статье о русско-английских отношениях, была в «сухой гнили». В результате корабли просто рассыпались еще на стадии строительства. И Лорды-комиссионеры все-таки капитулировали: да, сосна не так прочна, зато ее баснословно много — значит, будем строить из того, что есть. Кроме того, сыграло роль и еще одно обстоятельство. Поскольку затраты дерева по соотношению «древесина/пушка» самые неоптимальные именно на кораблях низших рангов, поэтому есть смысл именно их строить из того материала, который имеется в изобилии.

cb4-4

Знаменитые канадские сосны, доставка комелей на лесопилку

Вторым по значимости для Англии стали индийские дуб и тик, произрастающие на Малабарском берегу и в предгорьях Гималаев. По качеству они были вполне сравнимы с прусскими и польскими аналогами, а постройка крупных верфей в Бомбее и Калькутте позволила использовать его на месте без дорогостоящей перевозки через два океана. Уже в 1805 году со стапелей Бомбейской верфи сходит 74-пушечный «Акбар», 36-пушечный фрегат «Питт», тремя годами позже — фрегаты «Дорис» и «Малакка». Пять 74-пушечников — «Минден», «Корнуоллис», «Уэлсли», «Малабар» и «Мэлвил» — были построены из индийского тика. Этот материал оказался очень хорош, он гнил медленнее дуба, однако в бою тик давал большое количество мелкой щепы, которая наносила экипажу ужасные раны, которые к тому же из-за особенностей тика вызывали сильное заражение крови. Именно поэтому практика строительства кораблей из тика вскоре была прекращена.

В 1807-м Адмиралтейство начало закупки стволов гонкало (тигрового дерева, знаменитого своей прочностью) в Бразилии и хвойных деревьев в Южной Африке, а также каури в Новой Зеландии и эвкалипта в Австралии. На Бермудах строили корабли V ранга сначала из клена, а потом и из тополя, наплевав на недолговечность материалов. Таким образом, проблема древесины была в известной мере решена уже к 1810 году. Более того, теперь англичане были резко против каких-либо существенных закупок древесины в других странах, по крайней мере для Королевского флота. Такие поставки были признаны стратегическими, жизненно необходимыми для поддержания обороноспособности Британии, и отдавать их в руки других стран было бы неумно. С 1811 года колонии полностью обеспечивали потребности Адмиралтейства в дереве, и проблема с этим материалом была закрыта.

Однако самая сложная ситуация сложилась с двумя стратегическими товарами — пенькой и льном. Из пеньки делались канаты, а из льна — паруса. До 1805 года Англия полностью зависела от поставок из России. Британцы сразу скупали две трети годового экспорта, причем платили авансом — в обмен на гарантию получения. Об объемах требуемых закупок много может сказать следующий факт — на один 74-пушечный корабль требовалось 80 тонн пеньки, а это, в свою очередь, требует 350 гектаров, засеянных коноплей.

После того как Россия присоединилась к Континентальной системе, англичане принялись лихорадочно искать выход. С 1812 года большую роль в английской экономике стала играть тасманская пенька, с каждым годом ее количество все возрастало. Под конопляные поля был практически полностью отдан остров Норфолк (недалеко от Австралии), пробовали сеять лен и коноплю и в Новой Зеландии. Выращивать коноплю пытались в Ирландии, Шотландии и Австралии (колония Новый Южный Уэльс), Тасмании, Канаде, ввозили бомбейскую пеньку, пробовали заменить ее джутовыми канатами, но объемы либо оказывались слишком малы, либо канаты получались непрочными и быстро гниющими. Хорошо показала себя манильская пенька (растительное, грубое, значительно одеревенелое волокно, получаемое из растений семейства пизанговых или банановых, принадлежащих к классу ароматических лилий), но ее тогда производилось мало, и даже в 1811 году она смогла закрыть лишь 13 процентов потребностей британского флота.

Та же самая ситуация получилась и с парусами — лен пробовали заменить хлопчатобумажной тканью или перкалем (от фр. percale, тряпка: хлопчатобумажная ткань, пропитанная специальными смолянистыми составами для повышения ее долговечности и прочности), но в условиях тропиков хлопковые паруса сильно гнили и быстро рвались.

cb4-5

Часть парусов для яхт до сих пор делают из перкаля — изобретения, введенного в широкое производство в эпоху Наполеоновских войн

Отдельно стоит сказать о взаимоотношениях Англии и США. Штаты соперничали с Россией в производстве пеньки и парусины, обладали гигантскими запасами строевого леса. Американские дельцы сполна воспользовались сложностями англичан — если в 1801 году пенька стоила 25 фунтов стерлингов за тонну, то к 1809 году ее стоимость возросла до 118 фунтов за тонну. Та же ситуация была со льном и строевым лесом. Более того, в 1807 году американский президент Томас Джефферсон объявил лес, лен и коноплю стратегическими товарами и ограничил их экспорт.

В конце концов, Англия, просто задыхавшаяся без стратегических материалов, начала просто захватывать американские корабли с пенькой, лесом, льном и другими товарами.

cb4-pbanner

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 300 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]