Фрайкоры: война после войны. Часть II: Белое дело — Спутник и Погром
Ранее: часть первая

 

Продолжение сериала о фрайкорах. Как белые сумели разгромить красных. Уроки немецкого для русских националистов.

Бремен

С

партакистское восстание в Берлине спровоцировало волну аналогичных выступлений коммунистов по всей стране. Впрочем, мятежи были подготовлены слабо, и в большинстве случаев подавить их не составляло труда. Но география бунтов впечатляет: Дюссельдорф, Рур, Гамбург, Дуйсбург, Мекленбург, Нюрнберг, Мангейм, Брауншвейг и многие-многие прочие германские города и регионы. А самым сильным советским взрывом в начале года после берлинского стал бременский.

Портовый рабочий Бремен отличался революционным нравом ещё в годы Великой войны: в 1916–1918 годах здесь проходили крупные забастовки. Ранняя радикализация пролетариата привела к тому, что в отличие от прочей Германии, в Бремене СДПГ уступала по популярности НСДПГ и спартакистам. В ноябре, сразу после победы революции, власть в городе захватил бременский рабоче-солдатский совет, где тон задавали «независимцы» и радикалы, которые, к слову, первыми в Германии стали именовать себя коммунистами. Советы отобрали социал-демократическую газету «Bremer Bürger-Zeitung» и передали спартакистам. До поры до времени при помощи солдатских советов СДПГ сдерживала намерения революционеров создать Красную гвардию (вспомним о въевшемся в немецкую плоть и кровь солдатском духе). Но на фоне берлинских событий и внутренних конфликтов в самом Бремене, держать леваков под присмотром становилось всё сложнее.

Бикфордовым шнуром конфликта стали выборы в рабоче-солдатский совет 6 января. Коммунисты не желали допускать до выборов СДПГ — у красных это называется «демократией», — но НСДПГ всё же позволила бывшим коллегам принять участие в выборах. Голосовать имели право все члены партий и профсоюзов. Социал-демократы схитрили. За счёт массового рекрутинга в партию чиновничества с буржуазией и мажоритарной системы СДПГ формально выиграла выборы с разгромным счётом: 104 депутата у СДПГ, 60 — у КПГ и 59 — у НСДПГ.

Простить победы над собой на демократических выборах «независимцы» и коммунисты не могли. 10 января на массовой демонстрации, охраняемой вооружёнными рабочими, глава бременской НСДПГ Адам Фразункевич объявил о создании Бременской советской республики. Прежние органы власти, а именно Городской Сенат (исполнительная власть) и Бюргершафт (бременский парламент), окончательно распускались. Власть перешла к Совету народных уполномоченных и Исполнительному совету рабочих и солдатских депутатов. Как и всякая прочая советская власть, товарищи начали с разоружения буржуазии, введения цензуры, военного положения и комендантского часа.

Сразу же после захвата власти правящие партии разругались между собой по поводу выборов в Национальное собрание. Как мы помним, коммунисты выступали категорически против проведения и участия в выборах, в то время как «независимцы» — за. НСДПГ всё же продавила свою позицию через советы, но к несчастью для себя. Демократические выборы в Бремене показали, что СДПГ поддерживают 42% избирателей, леволиберальную (то есть «буржуазную») НДП — 33,5%, а НСДПГ — 18,2%. По власти красных в Бремене нанесли первый, психологический удар.

Второй удар нанесли банкиры. Денег у новообразованной советской республики хватало максимум на две недели. Золотовалютных резервов в бременских банках хранилось мало, поэтому экспроприации не решили бы проблемы. Оставался лишь один выход — кредит. Но ради него приходилось соглашаться с проклятыми буржуями. Берлинские банки сразу отказались вести дела с советами. Оставались банки Бремена. Финансисты ганзейского города согласились выделить кредит при условии, что революционеры отменят цензуру, осадное положение и проведут выборы народных представителей.

НСДПГ приняла ультиматум, КПГ — нет. Коммунисты поставили условие: «Или мы, или они», угрожая выйти из органов управления Бременом, если будет заключено соглашение с банками. «Независимцам» пришлось уступить, сделка сорвалась. Часть красных оккупировала здания банков и государственных учреждений, но без последствий — революционный запал проходил очень быстро и люди расходились по домам.

А контрреволюция копила силы. В начале января правительство не могло помочь бюргерам Бремена, так как подавляло революцию в Берлине. Но после победы над спартакистами в столице помощь пришла. Задачу спасения ганзейского города вновь возложили на фрайкоровцев, а именно на дивизию полковника Вильгельма Герстенберга. В дивизию входили 3-я бригада ландъегерского корпуса Mеркера, морская бригада фон Родена и различные добровольческие формирования, которые вливались в дивизию на марше. В окрестностях самого Бремена к Герстенбергу присоединились 600 человек фрайкора майора Вальтера Каспари. Каспари служил офицером 75-го «Ганзейского» пехотного полка, который после возвращения домой с фронта разоружили советы. Самого Каспари уволили.

Подошедшие к городу 29 января белые потребовали от советов разоружить рабочих, вернуть оружие солдатам 75-го пехотного полка и восстановить прежние органы власти. Красные предсказуемо отказались. 4 февраля начался штурм.

Подготовки к обороне не проводилось практически никакой. Фрайкоровцы столкнулись лишь с неорганизованным сопротивлением отдельных рабочих. К вечеру того же дня Бремен попал под контроль правительственных войск. Победа далась ценой жизни 24 белых, противник потерял 28 человек, погибло ещё 34 гражданских.

Фрайкоры в Бремене

 

8 — 9 февраля фрайкоры навели порядок в городе Бремерхафен, который административно входил (и до сих пор входит) в состав Вольного ганзейского города. Красные ответили забастовками в других городах и отправкой мелких вооружённых отрядов, которые не успели доехать из-за быстрого подавления мятежа.

После разгрома Бременской советской республики белые воздержались от репрессий. Не казнили ни советских лидеров — большая часть скрылась, чтобы вскоре продолжить свою деятельность в других регионах Германии — ни рядовых участников мятежа. В скором времени в Бремене созвали собственное Национальное собрание, которое приняло демократическую конституцию Вольного города. СДПГ же с тех пор и по сей день остаётся партией-гегемоном в Бремене, что довольно необычно для Западной Германии.

Германия харкает кровью

Деятельность Национального собрания ясно давала понять, что советской системе и вооружённым формированиям приходит полный капут. Красные просто так сдаваться не хотели, поэтому работы у фрайкоровцев в начале 1919 года нашлось достаточно.

28 января 300 бывших кайзеровских офицеров ВМФ и кадровых солдат совместно с фрайкором «Чёрные егеря» свергли власть советов в Вильгельмсхафене, где некогда располагалась главная база германского флота. Возглавлял фрайкоровцев корвет-капитан кайзерлихмарине Герман Эрхардт. Спустя полмесяца на базе этого подразделения будет создана 2-я Вильгельмсхафенская морская бригада, более известная как «морская бригада Эрхардта». Бригада вместе со своим командиром войдет в историю благодаря непримиримому правому радикализму, о котором мы ещё расскажем.

  • Плакаты, призывающие вступать во фрайкоры
  • Плакаты, призывающие вступать во фрайкоры

10 февраля фрайкор генерал-лейтенанта Оскара фон Ваттера с боем взял вестфальский Мюнстер, подавив солдатский совет 7-го армейского корпуса. 14 февраля фрайкор капитана Отто Лихтшлага численностью в 2,5 тысячи человек начал очищать от коммунистов Рурскую область. В Руре с января действовало широкое движение за социализацию добывающей промышленности, что формально соответствовало решениям Имперского съезда советов. Однако центральное правительство желало взять процесс под контроль, поставив надзирать за социализацией крупнейших промышленников региона. Это не понравилось коммунистам и всевозможным синдикалистам, объявившим о начале всеобщей забастовки, к которой присоединилось 180 тысяч человек — половина от всех рабочих горнодобывающей промышленности.

Фрайкоры неслись от одного рурского города к другому, разгоняя забастовки, снимая советы, занимая шахты. 19 февраля они были в Обергаузене, 20-го — в Гамборне, 23-го — в Боттропе, 28-го — в Дюссельдорфе. В конце концов, социализация оказалась сорвана, и фабрики остались у своих владельцев.

«Они остались с оружием по воле непоколебимого инстинкта. Они стреляли повсюду, так как стрельба доставляла им удовольствие, они двигались по стране, туда и сюда, так как дальние поля дышали для них всегда новыми, опасными парами, так как всюду их манил запах горьких приключений. И тем не менее каждый искал что-то иное и указывал другие причины для поиска, слово еще не было приказано им. Они предчувствовали это слово, да, они произносили его и стыдились его расплывчатого звучания, и они крутили его в разные стороны, проверяли его в тайном страхе и оставляли его вне игры разнообразных бесед, и, все же, речь всегда шла о нем. Закутанное в глубокой глухоте было это слово, обветренное, манящее, таинственное, излучающее магические силы, прочувствованное и, все же, не осознанное, любимое и, все же, не приказанное. Но слово это было «Германия», — вспоминал Эрнст фон Заломон, который в тот момент охранял в составе фрайкора Меркера Веймарское Национальное собрание

В Восточной Пруссии в середине февраля из вернувшихся с фронта Восточных войск и патриотического студенчества создан Восточно-прусский добровольческий корпус, куда впервые в германской истории к воинской службе привлекались женщины — в батальон связи. Созданный как заслон против возможного коммунистического вторжения с востока, корпус проявил себя и в борьбе с внутренней угрозой — им подавлены красные выступления в Лётцене, Зенсбурге, Пиллау и самом Кёнигсберге.

Ландъегерский корпус Меркера тем временем шагал по Центральной Германии, подавляя советское движение в Тюрингии, Ангальте и Саксонии. Усмирив Готу, Айзенах, Эрфурт и многие другие города, фрайкоровцы встретили упорное сопротивление в Галле — штабе всеобщей центральногерманской забастовки, которая фактически отрезала Веймар, где заседало Национальное собрание, от остальной части страны. В начале марта город был взят, белые потеряли семеро убитых, красные — 29. 7 марта забастовка в Центральной Германии прекратилась.

Что же касается столицы, то Берлин не переставал яростно бурлить с января. Солдатским советам приходил конец. Постановление «О временных правилах в армии мирного времени» от 19 января полностью игнорировало достопамятные «гамбургские пункты», сохраняя солдатские советы исключительно в качестве малозначимого консультативного органа при полновластном командире части. 3 марта берлинские коммунисты призвали пролетариат ко всеобщей стачке в поддержку бастующих в Центральной Германии. Одновременно печатный орган КПГ газета Die Rote Fahne потребовала от имени партии передачи власти советам, демократизацию армии, социализацию производств, роспуск всех фрайкоров и далее по списку.

Бои в Берлине возобновились с 4 марта. На стороне красных выступили Республиканские солдатские войска, составными частями которых были Народная морская дивизия и Силы безопасности. Законное правительство защищали, прежде всего, Гвардейская кавалерийская стрелковая дивизия, фактическое руководство которой осуществлял Генштаба капитан Вальдемар Пабст, а также фрайкоры майора Ганса фон Лютцова и полковника Вильгельма Рейнхарда. Командовал берлинским гарнизоном, как и в январе, генерал пехоты Вальтер фон Лютвиц.

Начавшись на Александерплац в самом центре германской столицы, сражение постепенно уходило дальше на восток к Лихтенбергу — восточной рабочей окраине Берлина, задевая и прочие районы города вроде южного Нойкёльна. Правительственные войска широко использовали огнемёты, лёгкую и тяжёлую артиллерию, миномёты, бронеавтомобили, танки, самолёты-корректировщики и даже бомбардировщики.

Упорные бои в городской застройке до предела ожесточили обе стороны. Красные линчевали попавшихся им в руки полицейских и чиновников. Белые, руководствуясь приказом Носке о расстреле всех вооружённых лиц, ставили к стенке любого, у кого в ходе обысков обнаружили оружие, даже если оно было зарегистрировано и никак не использовалось против правительства. Особенно дурную славу приобрёл лейтенант фрайкора Рейнхарда Отто Марлох, устроивший децимацию пленным матросам и вообще всем, кто попался под горячую руку фронтовика.

«Я был тогда в Лихтенберге и стал свидетелем и этого путча, и ужасных, неслыханных, шокирующих обстоятельств завоевания Лихтенберга белыми войсками. Примерно в это же время в нашем районе гранаты и минометы „освободителей“ сносили целые дома, так что многие сидели в подвалах, а затем, к ужасу, многие из них были расстреляны на маленьком лихтенбергском кладбище на Меллендорф-штрассе — надо было увидеть тела, лежавшие там перед школой, людей со шляпами поверх лиц, чтобы узнать, что такое классовая ненависть и дух мщения», — свидетельствовал писатель Альфред Дёблин.

Карта Большого Берлина. Нажмите для увеличения

12 марта последние очаги красного сопротивления в Лихтенберге оказались подавлены. Гражданская война в Германии поставила свой мрачный рекорд: за неделю уличной бойни погибли как минимум 1200 человек. В числе жертв — и новый глава КПГ, возглавивший партию после убийства Либкнехта и Люксембург, Лео Йогихес.

Победа в очередном раунде уличной борьбы укрепляла власть правительства. Согласно закону «Об образовании временного рейхсвера», принятому 6 марта, в самый разгар боёв, в армии наконец-то ликвидировались всякие советы. Не предусматривалось никаких ограничений на включение фрайкоров в регулярную армию. Что касается прочих вооружённых формирований, то по результатам мартовских событий в Берлине правительство, наконец, смогло частью расформировать, частью перестрелять попортившие ему так много крови Республиканские солдатские войска, Силы безопасности и Народную морскую дивизию.

В конце марта вновь поднялся Рур. Забастовщики выдвинули комплекс требований: от уменьшения рабочего дня до признания советов и демократизации армии. К 10 апреля во всеобщей забастовке участвовали 307 тысяч человек — больше трёх четвертей всей рабочей силы региона. Власти ответили военным положением, на сцену вновь вышли фрайкоры генерал-лейтенанта Ваттера. Теперь, однако, в помощь ему прислали государственного комиссара социал-демократа Карла Зеверина, от которого требовалось решить проблему как можно более мирно. В целом Зеверинг справился: в марте-апреле 1919 года в Руре пролилось куда меньше крови, чем в феврале того же года. Удовлетворив наиболее мирные требования вроде улучшения условий жизни и введения 7-часового рабочего дня, государственный комиссар расколол фронт забастовщиков. Количество бастующих постепенно сокращалось, пока 2 мая забастовка не завершилась окончательно.

В начале апреля обострилась ситуация в Брауншвейге. Находясь под впечатлением от Рурской забастовки и провозглашения советской республики в Мюнхене, брауншвейгские коммунисты 9 апреля вывели пролетариат на всеобщую забастовку с целью создания советской республики и здесь. К городу двинулся ландъегерский корпус Меркера, на вооружении которого стояли уже самолёты и танки. Угроза наказания от 10 тысяч вооружённого до зубов корпуса отрезвила бастующих, банально разбежавшихся вместе со всеми спартакистами. 17 апреля Меркер вступил в город, осыпаемый цветами благодарных бюргеров, сопротивление правительственным войскам никто не оказал.

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 300 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]
sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com /