Фрайкоры: война после войны. Часть IV: Сцилла и Харибда — Спутник и Погром

Ранее: часть третья

Не для того европейцы Россию погубили, чтобы советские устраивали революции в Европе. Немецкие добровольцы учат большевистских дураков уму-разуму, Железный кулак фрайкоров выбивает остатки дури из Коммунистической партии Германии. Четвертая часть сериала о фрайкорах

Рейхсвер не стреляет в рейхсвер

Д

о середины 1919 года большая часть фрайкоровцев мирилась с социал-демократическим правительством, сотрудничавшим с армией и позволявшим убивать коммунистов. Всё изменил Версальский мирный договор, подписанный 28 июня. Кроме национального позора и унижения, будь то признание единоличной ответственности Германии за развязывание войны или отторжение значительных территорий, для армии Версаль имел и практическое значение. Договор сокращал германские вооружённые силы до 100 тысяч человек. А многие военнослужащие, прежде всего офицеры, понятия не имели, как жить без армии.

«Война еще не освободила их. Война придала им форму, она позволяла пробиться через корку их самым тайным страстям как искрам, она дала смысл их жизни и освятила их жертву. Неукрощенными, неусмиренными были они, извергнутыми из мира буржуазных норм, рассеявшимися, отставшими от своих, которые собирались в маленьких группах, чтобы искать свой фронт. Там было много знамен, вокруг которых они могли собираться — и какие из них наиболее гордо развевались на ветру? Там было еще много замков, которые нужно было атаковать, еще много враждебных орд стояло лагерем в поле. Ландскнехтами были они — и где была страна, которой они служили?», — вопрошал Эрнст фон Заломон.

Сокращение не могло произойти за один день. Во временном рейхсвере в первой половине 1919 года служили 400 тысяч человек. 1 октября началось первое сокращение штатов — в предварительном рейхсвере следовало остаться 200 тысячам человек и многие фрайкоры инкорпорировались в армейскую структуру, заменяя демобилизующихся. Но и предварительный рейхсвер тоже надо было сокращать — к октябрю 1920 года до 150 тысяч человек и к январю 1921-го — до требуемых 100 тысяч. Таким образом, большая часть из 400/150 тысяч фрайкоровцев рано или поздно лишилась бы всяких связей с армией, что для многих являлось личной катастрофой.

Ещё момент. Правящая партия называлась всё-таки социал-демократической, с традиционной опорой на рабочий класс и профсоюзы. И когда социал-демократическое правительство топило в крови рабочие выступления, то явно не повышало свою привлекательность для ключевого электората. Уже летом усилились голоса слева. Министр рейхсвера Густав Носке отказался в июне от силового подавления очередной массовой забастовки в Берлине с помощью Гвардейского кавалерийского стрелкового корпуса.

Это задело фактического командующего корпусом майора Вальдемара Пабста1. Сначала он хотел предложить Носке действовать сообща, чтобы в итоге сделать министра рейхсвера диктатором. Получив отказ, Пабст решил самостоятельно свергнуть республику и ликвидировать парламентский режим. Приурочив путч к очередной левой демонстрации, самопровозглашённый майор уже было ввёл в Берлин войска, но его осадили более высокопоставленные фрайкоровцы — генералы Лютвиц и Меркер — отправив Пабста в безвременный отпуск. Но общий ход мыслей командиров добровольческих корпусов ситуация иллюстрирует хорошо.

31 июля Национальное собрание в Веймаре приняло демократическую конституцию, которую рейхспрезидент Эберт подписал 11 августа. Германия официально стала демократической республикой, советский проект в общегосударственном масштабе окончательно провалился. Регионы страны более-менее замирили, а потому осенью 1919 года началось расформирование отдельных фрайкоров или включение их в состав вооружённых сил или полиции.

  • Вербовочный плакат в Гвардейский кавалерийский стрелковый корпус. Нажмите для увеличения

  • Вальтер фон Лютвиц

  • Вольфганг Капп

Все эти причины побудили правых действовать уже против того правительства, которое они недавно защищали. В октябре 1919 года создана «Национальная ассоциация» (Nationale Vereinigung), призванная объединить «национально мыслящие силы». Инициатором создания ассоциации выступил Пабст, туда же он привлёк бывшего генерал-квартирмейстера Эриха Людендорфа и действующего главу Восточнопрусского земельного банка, бывшего сопредседателя прокайзеровской Немецкой отечественной партии, активной в последний год войны, Вольфганга Каппа. Люди влиятельные, они наладили контакты с прочими правоконсервативными клубами, руководством правоконсервативной НННП и праволиберальной Немецкой народной партии (ННП), промышленниками и, что самое главное, военными. В итоге к заговорщикам присоединился военный комендант столицы и начальник I Генерального командования рейхсвера генерал пехоты Вальтер фон Лютвиц2. Фактически именно он с этого времени перехватил нити управления заговором.

Определённые надежды связывались со смертью Гуго Гаазе, но социального взрыва осенью 1919 года не произошло. 13 января 1920 года перед Рейхстагом во время обсуждения парламентариями рабочего законодательства произошло побоище между левыми демонстрантами и полицией. Финал — смерть 42 человек. Однако власти снова удержали ситуацию под контролем, и январский инцидент так и остался неприятным воспоминанием, а не сигналом к возобновлению гражданской войны. Лидеры заговора, а с ними и многие фрайкоры, ждали выгодного момента, но тот никак не хотел наступать. Тогда глава заговора Лютвиц решил спровоцировать такой момент.

В начале марта правительство огласило намерение распустить 6-тысячную морскую бригаду Эрхардта, квартировавшуюся под Берлином3. 10 марта Лютвиц ультимативно потребовал от рейхспрезидента Эберта: не распускать бригаду, отменить сокращение армии, распустить Национальное собрание, провести новые выборы в рейхстаг, организовать прямые президентские выборы, отказаться от выдачи союзникам 900 немецких военных преступников. В ответ Эберт предложил Лютвицу отставку по-хорошему с присвоением звания генерал-полковника. Комендант Берлина уходить отказался. Тогда 11 марта министр рейхсвера Носке уволил Лютвица из армии.

Не подчинившись приказу, генерал отправился в расположение 2-й морской бригады, призвав военных свергнуть правительство «Ноябрьских изменников». Лишь потом Лютвиц уведомил коллег из «Национальной ассоциации», что через два дня они должны сформировать собственное правительство. То, что путч в общем-то являлся личной импровизацией Лютвица, а не заранее спланированным выступлением, ещё сыграет свою роль.

Все личные эмиссары Носке, включая капитан-лейтенанта Вильгельма Канариса, посланные проверить лояльность фрайкоров, состояли в заговоре. Они усыпили бдительность министра уверениями, что всё спокойно. Время для упреждения мятежа оказалось потеряно.

В ночь с 12 на 13 марта бригада Эрхардта, не встречая сопротивления, вошла в Берлин — два полка полиции и полк рейхсвера, охранявшие правительственный квартал, отказались повиноваться Носке. На поблёскивавших в темноте стальных шлемах сверкали белые свастики — популярный уже тогда у немецких ультраправых символ солнца, удачи и арийского духа.

Правительство веймарской коалиции (представители СДПГ, Партии Центра и НДП) во главе с рейхспрезидентом Эбертом и рейхсканцлером Густавом Бауэром, осознав опасность, решали в рейхсканцелярии, что же делать. Туда же вызвали руководителей рейхсвера — начальника войскового управления4 генерал-майора Ганса фон Секта и начальника управления сухопутными войсками (фактически главнокомандующего рейхсвера) — генерал-майора Вальтера Рейнхардта. В ответ на просьбу Носке применить армию против бунтовщиков фон Сект произнёс легендарную фразу: «Рейхсвер не стреляет в рейхсвер». Более лояльный республике Рейнхардт также посоветовал не привлекать армию к подавлению путча. После нескольких часов препирательств решили бежать из Берлина, одновременно призвав германских рабочих ко всеобщей забастовке. Спустя 10 минут после отъезда последней министерской машины от рейхсканцелярии через Бранденбургские ворота с походной песней начали проходить боевики Эрхардта.

Правительство прибыло в Дрезден к командующему IV военным округом Георгу Меркеру. Тот уже получил приказ мятежников из Берлина арестовать «Ноябрьских преступников», но не повиновался. Вероятно, отговорил представитель влиятельной среди правых Немецкой народной партии Рудольф Хайнце, чья партия решила выступить в роли посредника между сторонами конфликта. Тем не менее Эберт и компания решили не испытывать судьбу — мало ли, вдруг Меркер передумает, — и отправились в ещё более безопасный и лояльный Штутгарт.

В это время несчастный Вольфганг Капп, объявленный рейхсканцлером, судорожно искал министров в свой кабинет. Самодеятельность Лютвица оказалась настолько неожиданной, что у заговорщиков даже не оказалось ни одного списка кандидатур на министерские посты. Кое-как составив кабинет из малоизвестных широкой публике персон, Капп столкнулся с ещё более серьёзной проблемой. Одно дело найти министров, другое — заставить государственный аппарат работать. А большая часть чиновничества не видела резона поддерживать свалившихся невесть откуда путчистов. Стас-секретарь министерства финансов отказался выписывать чек для Рейхсбанка, оставив без денег, а статс-секретарь министерства внутренних дел заморозил выплату жалования фрайкоровцам. Сам Людендорф так отзывался о правительстве Каппа: «Едва ли я в своей жизни видел более жалкое и более позорное зрелище, чем заседание правительства, где обо всем говорили и ничего не решали».

Берлинские путчисты со своим командиром — корвет-капитаном Германом Эрхардтом

Путч Каппа-Лютвица всколыхнул всю Германию. Географически Каппа поддержали восток и юг страны: Восточная Пруссия, Силезия, Тюрингия, Померания, Бавария, где государственные службы и рейхсвер в основном присягнули на верность мятежному правительству. Среди поддержавших путч — множество ветеранов балтийского похода. Фрайкор Россбаха устанавливал новую власть в Мекленбурге, балтийский фрайкор капитана Бертольда, где служил и Эрнст фон Заломон, пытался подчинить Гамбург. Рюдигер фон Гольц, бывший командующий VI резервным корпусом, был назначен путчистами начальником войскового управления рейхсвера, то есть главой Генштаба.

Как писал впоследствии Меркер, Капп ошибался, когда считал восточные районы Пруссии сосредоточием германской политики. Захватить Берлин не означало захватить всю страну. Для политической победы требовалось заручиться поддержкой экономических центров — индустриальных запада и севера. И здесь Капп с Лютвицем проиграли.

Главный удар по мятежу нанесла всеобщая забастовка — крупнейшая в истории Германии. Пресс-секретарь правительства Ульрих Раушер от имени социал-демократов призвал к забастовке профсоюзы (эх, были пресс-секретари в своё время). 14 марта встал весь Берлин. На следующий день — вся страна. Не ходили трамваи, автобусы и поезда, не работала почта и телеграф, не выходили газеты. В столице отключили воду, свет и газ. На работу не вышли государственные чиновники. Всего в забастовке участвовало около 12 миллионов человек.

Новому правительству не помогали ни уверения в своей технократичности — первые листовки путчистов озаглавлены как «Ложь о монархическом путче!» — ни публикация программного манифеста в духе «за всё хорошее, против всего плохого». Понимая, что помощи ждать неоткуда, Капп и Лютвиц 17 марта бежали из страны. О фрайкоре Эрхардта позаботился фон Сект. Он организовал почётный и торжественный вывод бригады из Берлина, во время которого боевики успели вступить в перестрелку с рабочими, отправив на тот свет 12 человек.

Судьбу путча решили рабочие. Начались реальные проблемы. Если в Берлине мартовские события унесли жизни нескольких десятков человек, то, например, в Тюрингии, где рейхсвер и фрайкоры примкнули к Лютвицу, в боевых действиях погибли около 250 человек. Там разогнали левые правительства нескольких земель, ввели цензуру, запретили левые газеты. Власть перешла к представителям НННП и ННП. После начала всеобщей забастовки послышалась стрельба, продолжавшаяся и после подавления путча. Стрельба в Гамбурге унесла жизни 25 человек, включая лидера балтийского фрайкора 29-летнего капитана Бертольда — аса Великой войны, на чьём счету 44 победы.

  • Фрайкор Россбаха во время путча

  • Всеобщая забастовка в Берлине

Столь широкая мобилизация рабочего класса не могла не привести к возрождению советского движения и повторной левой радикализации. В Берлине и по всей стране вновь возникали советы5. Они требовали свержения путчистов, социализации промышленности, конфискаций у крупных землевладельцев, правительственных перестановок, возвращения к советской системе:

«Мы призываем людей не защищать демократическую конституцию, конституцию капитализма, не защищать нынешнее национальное правительство, чья антиреволюционная политика привела к победе контрреволюции… Мы взываем к народу, не ради второго издания Носке, не ради капиталистической конституции, но ради борьбы за социализм», — заявлял стачечный комитет в тюрингском городе Грайц.

Рейхспрезидент пошел на уступки. Правительство социал-демократа Бауэра пало вместе с одиозным в глазах революционеров Густавом Носке. В знак солидарности с министром рейхсвера в отставку ушёл и начальник управления сухопутных войск генерал-майор Вальтер Рейнхардт.

Ему на смену пришёл генерал-майор Ганс фон Сект. Следующие шесть лет фактический главнокомандующий армии фон Сект строит легендарный рейхсвер, который в 1930-е годы станет идеальным фундаментом для развёртывания массового Вермахта. При этом рейхсвер остался «государством в государстве». Спустя некоторое время после путча рейхспрезидент Эберт спросил у фон Секта, можно ли считать рейхсвер надёжным. Начальник управления сухопутных войск ответил, что не знает, надёжен он или нет, но точно знает, что армия подчиняется его, фон Секта, приказам.

Уступки в отношении смены правительства оказались пределом для Эберта. Ни на социализацию, ни на восстановление советов он идти не собирался. В состоянии фактического восстания находилась не только Тюрингия, но и Рур. Там коммунисты и анархисты создали Рурскую Красную армию (Rote Ruhrarmee), которая к 22 марта контролировала важнейший для германской промышленности регион. На рейхсвер рассчитывать не стоило — армейское руководство не желало ввергать армию в гражданские распри. Да и большая часть Рура входила в Рейнскую демилитаризованную зону, где любые действия регулярной армии прямо запрещались Версалем. Оставались фрайкоры. Те могли сколько угодно не любить социал-демократов и республику, но коммунистов ненавидели больше. Добровольческие корпуса получили шанс на реабилитацию. В конце марта колонны поющих штурмовиков со свастиками на касках устремились на запад. Впереди лежал Рур.

***

К судебному следствию по делу о путче привлекли около 850 офицеров и 800 гражданских. Практически всех амнистировали или признали невиновными. Только 48 офицеров лишились своих командных должностей. На скамье подсудимых оказались лишь трое — министры капповского правительства — и только один отправился в тюрьму, откуда вышел в конце 1924 года.

Вольфганг Капп бежал в Швецию, но через два года добровольно вернулся на родину, чтобы очистить своё имя в суде. В ожидании судебного процесса у него диагностировали рак, от которого 64-летний Капп и умер в июне 1922 года.

Вальтер фон Лютвиц перебрался в Венгрию. В Германию вернулся в 1925 году после амнистии. Никакой заметной роли в дальнейшем не играл, умер в 1942 году.

Рюдигер фон дер Гольц и после провала путча остался на политической сцене Веймарской республики. С 1924 года он возглавлял Рабочее общество патриотической молодёжи (Arbeitsgemeinschaft der vaterländischen Jugend) — коалицию правоконсервативных юношеских объединений, в которой состояли до 250 тыс. человек. С 1925 года фон дер Гольц председательствовал в структуре Объединенных патриотических союзов Германии (Vereinigte Vaterländische Verbände Deutschlands) — малоуспешном проекте по консолидации многочисленных правых объединений Веймарской республики. При нацистах возглавил Имперский союз немецких офицеров (Reichsverband deutscher Offiziere) — ветеранскую офицерскую организацию. Умер Рюдигер фон дер Гольц в своём баварском поместье в 1946 году в возрасте 80 лет.

Густав Носке после отставки с поста министра рейхсвера занимал пост обер-президента прусской провинции Ганновер. В 1933 году после прихода нацистов к власти ушел с государственной службы. Поддерживал контакты с антигитлеровской оппозицией, в результате чего был арестован после провала Заговора 20 июля и до конца войны просидел в концлагере. Умер в 1946 году. Идеологическое наследие Носке как правого социал-демократа очень сильно повлияло на СДПГ в ранней ФРГ. Немецкие социал-демократы до конца 1960-х годов оставались ярыми антикоммунистами и последовательными националистами в вопросе отстаивания государственного суверенитета.

Получив известия о путче Каппа-Лютвица в Берлине, командир 21-й бригады рейхсвера фон Эпп при поддержке начальника мюнхенской полиции и главы баварского ополчения сверг социал-демократическое правительство Иоганна Гофмана — то самое правительство, которое они же меньше года назад и вернули к власти, подавив советскую республику — посадив на его место Густава фон Кара, беспартийного правого консерватора с монархическими и сепаратистскими взглядами. Как настоящий баварский сепаратист, Кар назвал путч, способствовавший собственному возвышению, прусской затеей, и не помог мятежникам. Вернувшаяся в Берлин центральная власть не стала ссориться с баварскими полевыми командирами и оставила Кара на своём посту. Именно в Баварию, к Кару, бежит лидер 2-й морской бригады корвет-капитан Герман Эрхардт, после того как его подразделение почётно расформируют по результатам путча. И Кар, и Эрхардт ещё встретятся нам.

Самую интересную жизнь после путча прожил Вальдемар Пабст. Убийца Карла Либкнехта и Розы Люксембург бежал в Австрию, где стал начальником штаба хеймвера — австрийского аналога фрайкоров. Сохранив многочисленные связи на родине, Пабст долгое время налаживал связи между немецкими и австрийскими ультраправыми. Там же, в Австрии, увлёкся фашизмом муссолиниевского толка. В 1930 году Пабста депортировали из Австрии в Германию, где он стал торговать оружием.

Не оставил Пабст и политики. Он основал Общество по изучению фашизма (Gesellschaft zum Studium des Faschismus), которое продвигало муссолиниевские идеи в Германии, активно контактируя со многими функционерами НСДАП, особенно с СА. Не забывал ветеран добровольческих корпусов и о лоббировании интересов хеймвера.

Приход конкурирующих нацистов, хоть и близких по идеологии, завершил активную политическую карьеру Пабста. «Общество по изучению фашизма» распустили уже в конце 1933 года, многих друзей Вальдемара убили во время «Ночи длинных ножей». Его самого арестовали, но влиятельные заступники (называется имя начальника абвера Вильгельма Канариса, с которым они вместе в 1919 году работали на Носке) вытащили Пабста из тюрьмы.

Бывший фрайкоровец окончательно сосредоточился на торговле оружием. В нацистскую партию не вступал, считая её «социалистической». В 1943 году, чуя дыхание гестапо в затылок, Пабст, вновь при поддержке Канариса, сбежал в Швейцарию, где продолжил бизнес.

На родину он вернулся только в 1955 году, сотрудничал с некоторыми ультраправыми организациями. Особый резонанс получило его интервью Spiegel в 1962 году, о котором мы уже упоминали. Умер Вальдемар Пабст, командующий крупнейшим немецким фрайкором, один из лидеров австрийского хеймвера, фашист, противник нацистов и оружейный барон, в 1970 году, не дожив семи месяцев до 90-летия.

Красный рецидив

Первые забастовки в Руре начались 13 марта — прекратили работу 20 тысяч рабочих в Бохуме. На следующий день НДП, Центр, социал-демократы, «независимцы», коммунисты и анархо-синдикалисты из «Союза свободных рабочих Германии» договорились о совместных действиях. При этом левые начали формировать вооружённые формирования — первыми пример подали анархисты из Дортмунда и Рекклингхаузена. Отряды получили гордое наименование «Рурской Красной армии», и уже 15 марта опробовали себя в деле — в городе Веттер красные разгромили авангард фрайкора Лихтшлага.

Большая часть рурских фрайкоров, включая фрайкор Лихтшлага, подчинялись генерал-лейтенанту Оскару фон Ваттеру, бывшему одновременно и начальником VI военного округа рейхсвера. Генерал, сторонник путча, отказался подписать социал-демократический призыв к забастовке. Вместо этого он пообещал обеспечить мир и порядок в промышленной зоне. Изначально успех сопутствовал восставшим. 17 марта Красная армия разгромила основные силы Лихтшлага в Дортмунде. 18 числа красное знамя взмыло вверх над Бохумом, 19-го — над Эссеном, военное командование военного округа бежало из Мюнстера, к 22 марта большая часть Рура находилась во власти революционеров.

Берлинское правительство, вернувшееся в столицу 20 марта, провозгласило об окончании забастовки. Но красную бестию уже выпустили из клетки. Наравне с Руром полыхала и Центральная Германия. В одном только тюрингском Готе в боях 18 — 19 марта погибли 110 человек. В нескольких городах вновь провозгласили советские республики и сформировали «Народные армии», силой до 5 тысяч человек.

Однако лидеры протеста из СДПГ и НСДПГ оказались настроены менее радикально в отличие от правительства. На непокорные Тюрингию и Саксонию двинулись войска: рейхсверовская бригада Румшёттеля, Марбургский студенческий корпус и даже бригада Эрхардта, которую сразу после путча перебросили на новое боевое задание. Революционеры спасовали, без боя сдав большинство городов, хотя отдельных перестрелок избежать не удалось. По региону прокатилась волна белого террора в отношении активистов НСДПГ и КПГ. В расстрелах особенно отличились студенты. В общем и целом к началу апреля Центральную Германию временно замирили.

Иначе обстояла ситуация в Руре. Сначала стороны попробовали решить конфликт миром. 23 — 24 марта в Билефельде встретились переговорщики от правительства, делегаты от советов, представители земельных властей, профсоюзные деятели и представители партий. Правительственную делегацию возглавлял государственный комиссар Рура социал-демократ Карл Зеверинг — опытный переговорщик, который ровно год назад уже добился прекращения всеобщей забастовки в регионе.

Переговоры, как казалось, пшли успешно. Правительство согласилось предоставить амнистию восставшим и не направлять в Рур фрайкоры. Рабочие соглашались вступить в контакт с местными органами власти для совместного формирования вооружённых сил правопорядка. Всё испортили радикалы слева и справа.

  • Боец фрайкора

  • Боец Рурской Красной армии

Как мы помним, коалиция, организовавшая Рурское восстание, оказалась весьма разношёрстной. Центр, НДП, СДПГ и НСДПГ со штаб-квартирой в Хагене приветствовали билефельдские соглашения. Центральный совет рабочих советов в Эссене, где тон задавала КПГ, потребовал продолжения переговоров, желая ещё больших уступок. Самые же радикальные коммунисты и анархисты из Мюльхайма и Хамборна отказались от всяких компромиссов с буржуазной властью. Представителей Красной армии в Билефельд не позвали, как и военных. Обе стороны, таким образом, не считали себя связанными соглашениями и активно готовились воевать.

Мирную альтернативу похоронили продолжавшиеся бои в Дуйсбурге, в чём повинен, скорее всего, генерал-лейтенант фон Ваттер — ярый противник компромисса6. Продолжающееся кровопролитие похоронило все усилия Зеверинга. Новообразованное правительство социал-демократа Германа Мюллера выдвинуло ультиматум: прекращение забастовки и сворачивание революции, либо ввод войск. На попятную пошли представители всех партий, кроме радикальной части КПГ и анархистов. Оставшиеся бескомпромиссными революционеры ответили новым раундом всеобщей забастовки — работу прекратили 300 тысяч человек, три четверти всех рабочих Рура. Красная армия заняла ещё несколько городов, в том числе и Дюссельдорф. 2 апреля добровольческие корпуса начали наступление.

Наступление велось тремя колоннами. Участие в боях принимали, в частности, 3-я морская бригада Лёвенфельда и фрайкор Россбаха — ещё несколько дней назад они поддерживали путч, ставивший целью свергнуть их нынешних начальников, а теперь снова воевали за них — а также присланные из Баварии добровольческие корпуса фон Эппа и «Оберланд». Поддержку оказывала гражданская самооборона. В общей сложности усмирять Рур отправились около 45 тысяч человек. Что касается Рурской Красной армии, то её силы оцениваются в количестве от 50 до 80 тысяч человек.

Зная о крутом нраве фон Ваттера, Эберт 3 апреля запретил военно-полевые суды, а тем более бессудные расправы. Однако в условиях гражданской войны и явно специфических настроений фрайкоров, а также самого фон Ваттера, приказ рейхспрезидента ничего не значил. Преодолев бешеное сопротивление красных в ряде кровопролитных сражений, в частности за Бергкамен и Пелкум, добровольческие корпуса ворвались 6 марта в Дортмунд.

В тот же день французские войска, очень нервно реагировавшие на всякие действия вооружённых людей в штальхельмах, расширили свою зону оккупации, заняв Франкфурт-на-Майне, Ханау и Дармштадт, находившиеся гораздо южнее области восстания. На следующий день фрайкоры с боем взяли Эссен, ещё через сутки свою зону оккупации расширили и британцы.

Методы, которыми замирялся Рур: облавы, повальные аресты и расстрелы за малейшее подозрение. Лишь 12 апреля, спустя девять дней после приказа рейхспрезидента, фон Ваттер отменил военно-полевые суды. К этому моменту в Рурском восстании нашли свою смерть около тысячи бунтовщиков. Многие бежали на запад под защиту оккупационных войск Антанты. Победа далась фрайкорам дорого: многие из противников также имели боевой опыт Великой войны. Безвозвратные потери добровольческих корпусов только убитыми составили более 250 человек.

«Пощады не получает никто. Мы расстреливаем даже раненых. Царит колоссальный — немыслимый — энтузиазм. В нашем батальоне погибло двое, у красных — двести или триста. Любого, кто попадёт в наши руки, бьют прикладом и приканчивают пулей», — писал родителям восторженный студент-доброволец.

Фрайкоры вновь спасли Веймарскую республику, но республика уже благодарила. Правительство можно понять: за год Гражданской войны фрайкоровские лидеры превратились в амбициозных своенравных полевых командиров с сомнительной лояльностью. Морская бригада Эрхардта устроила антиправительственный путч в Берлине, причём если не открытую, то скрытую симпатию к её действиям проявляли большинство добровольческих корпусов. Фон Эпп с друзьями щелчком пальца сместил законное правительство Баварии, усадив на его место своих людей. Фон Ваттер плевать хотел на президентские указы, поступая с восставшим Руром так, как самому вздумается.

Весной 1920 года все добровольческие корпуса расформировали, часть личного состава инкорпорировалась в рейхсвер. Что касается военных лидеров фрайкоров, то кто-то, как фон Эпп, продолжил карьеру в рейхсвере, кто-то пустился в бега, как Эрхардт, кого-то по горячим следам после путча уволили из армии, как Леттов-Форбека, Меркера или фон Ваттера. Совсем небольшое количество судили за военные преступления, но абсолютное большинство оправдали, как марбургских студентов, расстрелявших 15 человек в Тюрингии в марте 1920 года.

Фрайкоры расформировали — издержки их содержания стали сопоставимыми с угрозами, против которых они боролись. Но Гражданская война не закончилась. Впереди было три с половиной годы кровавой жатвы.

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 300 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]
sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com /