Шок: Российской Империей управлял бурятский маг (или нет)

Распутина знают все. Святой старец лечил цесаревича заговорами, целыми днями ублажал царицу, гипнотизировал двор, командовал фронтами, назначал и снимал министров. Всё это, разумеется, революционная пропаганда самого низкого пошиба — сейчас не дикие советские времена, и в миф о всесильном мистике перестали, кажется, верить даже жёлтые газеты.

Но кроме распутинской легенды есть ещё одна похожая, так никем и не разобранная по существу. Речь о волшебном буряте Петре Бадмаеве, будто бы тоже лечившем цесаревича и всю царскую семью. Еще про бурята обычно сообщают, что он состоял в мистическом ордене Зеленого дракона и собирался присоединить Тибет к России. Кроме того, Бадмаев, как и Распутин, якобы назначал министров и определял состав Государственной думы.

Как так получилось? Ну вот как-то так и получилось — верил реакционный русский император во всякую муть, ну и делегировал управление европейским государством двум дикарям. Один — хтоническая мужицкая сила, другой — душа забайкальских степей, один — экстрасенс, другой — тибетский лама; так и жили.

Бадмаев и Распутин как образы были сконструированы с похожими целями, но мистический бурят остался в тени волшебного старца (надо думать, потому, что распутинский миф снабдили ударной порнографической подоплёкой). Бадмаеву откровенную порнографию привязывать не стали, ограничившись политической похабщиной. Супербурят будто бы прожил 110 лет, открывал ногой дверь в императорский кабинет и работал вторым серым кардиналом русской политики (первым, понятно, был мутный лохматый псевдомонах).

Кто такой Петр Бадмаев на самом деле?

Начать стоит не с него, а с его старшего брата Александра, проложившего родственнику дорогу в имперскую столицу. При рождении Александра звали не Александр, а Сультим; русское имя он взял уже при крещении. Его отцом был богатый скотовод, и до своего отъезда в Петербург старший Бадмаев числился членом местной степной думы.

Степные думы были созданы в районах компактного проживания инородцев-кочевников и отвечали за местное самоуправление. Заседали там обычно представители племенной знати и влиятельных родов. Когда дело касалось важных вопросов, думы напрямую сотрудничали с русскими генерал-губернаторами.

Старший Бадмаев неплохо проявил себя в лечении эпидемий у нерчинских бурят и привлёк внимание метрополии. Степняка оформили сотрудником Сибирского отдела императорского русского географического общества и отправили в столицу для повышения квалификации. В Петербурге он учился у сотрудников Военно-Сухопутного госпиталя, получил звание лекарского помощника (военного фельдшера). По ходатайству генерал-губернатора Восточной Сибири Бадмаева-старшего направили на хирургические курсы, а затем оставили в военно-сухопутном госпитале в качестве врача для бурят.

Так Бадмаев и осел в столице. Он принял православие, взял себе имя Александр и устроился преподавателем монгольского языка в университет.

У Бадмаева был младший брат Жамсаран.

В отличие от брата Жамсаран рос русскоязычным и получал образование не у местных лам, а в иркутской гимназии. После окончания учебы он переехал к брату в Петербург и поступил в университет на Восточный факультет. По стечению обстоятельств Александр-Сультим вскоре отошёл в мир иной, оставив после себя наследство.

В университете Жамсаран Бадмаев специализировался на монголо- и маньчжуроведении. Он крестился и взял себе имя Петр. Тогда же он женился на дочери местного титулярного советника. Во всех современных источниках сообщается, что Бадмаев будто бы был крестником самого императора Александра III. Однако это очень сомнительная информация. Прежде всего потому, что православие Бадмаев принял самое позднее в начале 70-х годов; императором Александр стал только в 1881 году.

Императоры иногда крестили детей своих подданных, такая традиция действительно существовала. Крестники венценосных особ получали уйму привилегий начиная от регулярных подарков к важным датам и заканчивая помощью от императорского двора. Однако ещё с николаевских времен рассчитывать на эту завидную участь могли только новорожденные, знакомые монарху лично. Крестниками обычно становились дети лакеев, прачек, дворцовых гренадер, кухарок. Министерство двора вело списки крестников, однако их было совсем немного, два-три десятка человек на всю страну. И очень сомнительно, что император мог внезапно отправиться крестить неизвестного ему бурята.

После окончания университета Петр-Жамсаран поступает на службу в азиатский департамент Министерства иностранных дел и становится обычным русским чиновником. От брата ему остается небольшая лавка, торговавшая лекарственными травами.

Дальше легенда делает головокружительный поворот. Бадмаев заглядывает на чай к императору и говорит Александру: а дай-ка мне, государь, два миллиона, я на них присоединю к России Монголию, Маньчжурию и Тибет. И царь такой: ничего себе, как это мы раньше не догадались!

Реальность, как обычно, была значительно скучнее. К императору Бадмаев действительно попал, в 1893 году, но в рамках интриги Витте. Не секрет, что Витте очень любил головоломные комбинации. Как раз тогда на высшем уровне рассматривался проект строительства КВЖД. Причем существовало два приоритетных варианта — маршрут вдоль Амура, исключительно по российской территории, или через Маньчжурию.

Обе идеи имели свои плюсы. Амурская опция способствовала развитию отдаленных регионов империи, а в случае войны дорога оставалась под контролем России.

Маньчжурский вариант тоже выглядел интересно. Во-первых, дорога облегчала потенциальную колонизацию региона. Во-вторых, она подрывала японское влияние в Маньчжурии. В-третьих, открывались новые рынки сбыта русских товаров. Правда, имелся и значительный недостаток — оборонять КВЖД в случае войны не получилось бы.

Витте, занимавший тогда пост министра финансов, был страстным лоббистом второго варианта — через Маньчжурию. Чтобы убедить императора, требовалось привлечь какого-нибудь эксперта, имевшего связь с местными. Так Витте вышел на Бадмаева, который по своим обязанностям нередко выезжал в Маньчжурию и Монголию. От бурята требовалось набросать проект предприятия. Причём такой, чтобы стало ясно — аборигены только и мечтают, что о русских поездах.

Бадмаев встретился с царем и изложил грандиозные планы. Решив, что второго такого шанса может и не представиться, Петр-Жамсаран начал импровизировать и значительно отклонился от платформы Витте. Обрисовав для начала пользу от железной дороги через Маньчжурию, Бадмаев пошел дальше и попросил субсидий на открытие торгового дома, который будет совмещать в себе сразу несколько функций: торговлю, разведку, вербовку агентов, распространение русского влияния. На все это бурят положил скромные два миллиона рублей.

Стоит отметить, что Бадмаев к этому моменту прослужил в азиатском департаменте почти два десятилетия и считался как минимум знающим человеком. Так что основания доверять ему были. Насчет дороги император решил еще подумать, а вот субсидии пообещал выдать.

Впрочем, тут вмешался уже Витте. Он совершенно не собирался отдавать инициативу на своем любимом направлении в чужие руки и всячески тормозил начинание Бадмаева. Дошло до того, что буряту пришлось жаловаться на министра, из-за чего мнительный и обидчивый Витте, считавший всех вокруг негодяями и дураками, затаил на конкурента обиду и как следует отыгрался на нем в мемуарах, ославив мошенником и проходимцем.

Тем не менее тогда Витте уступил, добившись только выплаты субсидии не за раз, а в виде четырех траншей по 500 тысяч каждый. Так в 1893 году появился «торговый дом Бадмаев и Ко». Он разместился в Чите. Торговлей эта фирма интересовалась в последнюю очередь — в основном она была прикрытием для других дел. Подчиненные Бадаева занимались разведкой и агитацией — дом выпускал несколько периодических пропагандистских изданий на русском и бурятском языках.

Однако через год император умер, и Бадмаеву вновь пришлось отстаивать проект, поскольку Витте всячески ему препятствовал. Восток министр считал своей вотчиной, а проект с торговым домом воспринимал как пустую трату денег (небезосновательно; впрочем, речь шла о достаточно скромных суммах).

Бадмаев сумел заручиться поддержкой Эспера Ухтомского. На рубеже веков восток превратился в предмет живого интереса всех мировых держав, а с появлением железных дорог Россия наконец могла начать полноценную колонизацию своих обширных восточных окраин. Еще в бытность цесаревичем Николай II совершил турне по азиатским странам — и вовсе не из праздного любопытства. Наследника сопровождал в этой поездке как раз Ухтомский, человек, страстно увлечённый Азией и считавшийся одним из главных востоковедов страны.

Бадмаев начал бомбардировать Ухтомского письмами. Он просил, чтобы тот по-дружески повлиял на государя и в красках описывал важность своего торгового дома. Поначалу Ухтомский поддержал предприимчивого бурята и даже устроил Бадмаеву встречу с недавно вступившим на престол государем. Аудиенций было две, обе — в начале 1895 года. На этом, собственно, и основана легенда о магнетическом влиянии загадочного бурята на русского царя.

Бадмаев не только просил денег, но и убеждал императора в необходимости строительства железной дороги до Ляодуна, уверяя, что с ее помощью можно бескровно колонизировать окрестные территории.

Николай нашел идеи Бадмаева интересными, но обещать ничего не стал. Бадмаев уехал на восток, и вскоре у него закончились деньги. Последовал новый запрос на выделение двух миллионов. В письме утверждалось, что торговый дом уже стал центром притяжения для всех буддистов мира, и что скоро вся Азия сделается русской.

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 300 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]