Индейские войны — Спутник и Погром

История России — история войн. Мы прошли сквозь кровь по колено, прежде чем от балтийских дюн до Тихого океана распростерлись крылья двуглавого орла. По подсчетам русского генерала и военного историка Н.Н. Сухотина, за пять столетий (с момента возвышения Москвы и до конца XIX столетия) Россия провела в войнах 305 лет — две трети существования. На нашем фоне история США выглядит, можно сказать, благополучно — лишь пламя Войны за независимость и братоубийственной Гражданской озаряет американскую историю вплоть до начала XX столетия, когда возмужавшая Америка предъявила претензии на региональное, а затем и мировое господство. Но была еще одна война, сопровождавшая всю раннюю американскую историю. В этой схватке — верней, в десятках отдельных, но образующих целостную историю, — формировался национальный характер американцев. Рождалась, говоря словами Дэниэля Бурстина, «нация минитменов» — объединение людей, в любой момент готовых взять в руки оружие и встать на защиту дома, соседей и страны.

Речь об Индейских войнах — череде военных конфликтов между коренным населением Северной Америки и сначала английскими колонистами, а затем и американским государством. Начавшись в самом начале XVII столетия, противостояние завершилось лишь в конце века XIX, когда на исходе декабря 1890 года солдаты американской армии залпами винтовок у Вундед-Ни поставили жирную точку в борьбе. Но до того страшного зимнего дня почти три столетия индейцы и белые — англичане, французы, голландцы и многие другие — убивали друг друга на огромных просторах от Атлантики до тихоокеанского побережья. Это не война в привычном для европейцев смысле. На поле боя не сходились огромные армии, ядра не врезались в стройные ряды линейной пехоты, а кавалерия не кружила в бессильной ярости вокруг ощетинившихся штыками каре. Эта война шла в лесах, прериях и на открытых равнинах малыми силами. Жертвами, гораздо чаще, чем в военных конфликтах на европейском континенте XVIII–XIX столетий, становились женщины и дети. В этой войне гораздо больше подлости, хитрости и взаимной жестокости. Столкнулись два совершенно разных мира с разными ценностями.

Аборигены

Волею судеб территория Америки стала последним пригодным для обитания крупным участком суши, заселенным человеком. Порядка 15–17 тысяч лет назад группы охотников и собирателей начали проникать на территорию Северной Америки из Сибири через Берингию. Различный климат, своеобразие флоры и фауны диктовали разные направления развития для населения Северной, Центральной и Южной Америк. Мезоамерика становится центром формирования развитых государств со сложной иерархической структурой и высокоэффективным земледелием. Ничего подобного европейцы не застали в Северной Америке, что дало основания говорить об определенной отсталости коренного населения.

Племена Северной Америки

Это не совсем так. Между 500 и 1000 годами нашей эры на территории будущего американского юго-запада распространяется сельскохозяйственная мезоамериканская триада — кукуруза, бобы и тыква. Появление производящего хозяйства привело к формированию двух городских культур — Хохокам и Аназаси (территория современных Калифорнии, Аризоны, Колорадо и Нью-Мексико) представители которых считаются предками нынешних индейцев пима и пуэбло. В районе XIII столетия население в регионе сокращается, а знаменитые скальные города приходят в упадок, по всей видимости, из-за аридизации.

Еще севернее, в бассейне реки Миссисипи, формируется Миссисипская культура, расцветшая в X–XII столетиях. Подобно южным соседям — ольмекам, майя и ацтекам — обитатели долины Миссисипи строили крупные города, в центре которых возвышались пирамиды. Многие поселения в регионе обносили деревянными стенами, а останки людей со следами боевых ранений свидетельствуют о воинственном характере обитателей континента. Самым крупным поселением была расположенная неподалеку от современного Сент-Луиса Кахокия, на пике расцвета населенная более чем десятью тысячами жителей. Однако уже в XIII столетии Кахокия приходит в упадок и оставляется обитателями. То же самое со временем происходит и с другими поселениями. Причины упадка Миссисипской культуры неясны, по всей видимости, сыграл роль целый ряд факторов — военные конфликты и династические кризисы, изменения климата и, наконец, привезенные европейцами болезни, по цепочке, от одного племени к другому, распространявшиеся по Америке, подобно лесному пожару. Впрочем, южные поселения Миссисипской культуры сохранялись еще долго, будучи описаны испанцем Эрнандо де Сотов в 1541–1542 годах.

Чужаки

В середине XVI столетия, сокрушив государства инков и ацтеков, алчущие золота и новых земель испанцы обратили взоры на север. Однако тут испанская экспансия замедлилась. Заинтересованные в многочисленном, оседлом и ведущем сельское хозяйство покоренном населении, испанцы столкнулись с ожесточенным сопротивлением малочисленных и ведущих полукочевой образ жизни племен.

Тем не менее интерес испанской короны к землям на севере подогревали рассказы о золоте и многочисленном населении Флориды и бассейна Миссисипи. Первые сведения об этих землях сообщил совершивший удивительное приключение конкистадор Кабеса де Вака, чей рассказ подвиг испанцев на организацию двух крупных экспедиций. Эрнандо де Сото, отплыв от побережья Кубы, исследовал Флориду, однако умер в пути, добравшись до территории современного Техаса. Другой испанец, Франциско Васкес де Коронадо, пройдя далеко на север, достиг Великих равнин и Скалистых гор.

К сожалению, для самих индейцев встреча двух миров закончилась трагически. Болезни, принесенные людьми де Сото во Флориду, буквально выкосили местное индейское население, а беглецы и торговцы разнесли нечисть еще дальше. В результате, когда спустя полтора столетия французские трапперы и торговцы спустились в низовья Миссисипи, то не обнаружили десятков городов, описанных де Сото — лишь мелкие деревни.

Эпидемии туберкулеза, оспы, кори и других принесенных европейцами болезней, выкосивших в XV–XVII столетиях до 80–90% населения Америки, имели ряд значимых последствий — существенно облегчили европейцам завоевание Нового Света и разрушили устоявшиеся этнические структуры. В результате многие «племена», с которыми сталкивались европейцы, в частности, англичане, были на самом деле недавно образовавшимися пестрыми конгломератами беженцев, спасавшихся от эпидемий, европейских завоевателей и воинов других, не столь пострадавших племен.

Это, впрочем, не помогло испанцам в завоевании Северной Америки. Основанная в конце XVI столетия провинция Нью-Мехико оставалась практически не заселена испанскими колонистами, окруженными к тому же враждебно настроенными пуэбло. Последние несмотря на то, что эпидемии сократили численность местных с 60 до менее чем 20 тысяч человек, нашли силы поднять в 1680 году восстание и изгнать испанцев. Спустя полтора десятка лет идальго вернулись, вновь установив контроль над Нью-Мексико, но о дальнейших завоеваниях уже не помышляли. Вместо этого захватчики постарались укрепить влияние с помощью испытанного средства — религии. Иезуитские и францисканские миссионеры с энтузиазмом несли слово Божье погрязшим в «языческом грехе» индейцам, а в долине Рио-Гранде появилось около 50 миссий.

Карта испанских владений в Северной Америке и маршруты экспедиций Коронадо, де Сото и де Вако

Несколько успешнее дела у испанцев шли во Флориде, где корабли Мадрида были привлекательной целью для французских пиратов. Более того, в 1565 году стало известно, что французы основали укрепленное поселение — форт Каролина на восточном побережье Флориды. Что еще хуже — эти галлы были гугенотами, то есть еретиками в глазах испанцев. В сентябре первый генерал-губернатор Флориды Педро Менендес, взяв под начало пять сотен солдат, штурмом взял форт и перебил обитателей. Ликвидировав конкурентов, Менендес спустя пять лет основал Сан-Агустин — центр испанского владычества в регионе. Тем временем францисканцы, пользуясь покровительством Менендеса, основывают миссии на территории современной Джорджии, а иезуиты — в Чесапикском заливе. Однако через год, в 1572-м, миссия будет разрушена индейцами, а спустя еще три десятилетия здесь появятся англичане.

Французская Америка

Пока испанцы завязли во Флориде, атлантическое побережье севернее привлекало все большее внимание других европейцев, оказавшихся не у дел при разделе Южной Америки. На первых порах англичан, французов и голландцев манили испанские корабли, перевозившие сокровища Нового Света в Европу. Второй интерес состоял в поисках Северо-Западного прохода, вдоль северного берега Северной Америки через воды Северного Ледовитого океана на далекий восток — в Китай и Индию. Наибольший энтузиазм проявляла английская корона. Еще в конце XV столетия итальянец на английской службе Джон Кэбот (Джованни Каботто) исследовал побережье Ньюфаундленда, а во второй половине XVI века тем же путем последовали Мартин Фробишер, Хамфри Гилберт и Джон Дэвис, сумевший достичь Баффиновой земли. Богатые рыбой места привлекали все больше европейских рыбаков и китобоев. Весной-летом 1578 года в водах у Ньюфаундленда и Лабрадора рыбным промыслом занимались экипажи 350 европейских кораблей — англичане, голландцы, французы и испанцы.

Однако внутренние территории Северной Америки не привлекали особого внимания англичан вплоть до конца XVI столетия. Бедное на тот момент английское королевство не могло осуществить полноценную колонизацию, будучи к тому же сковано конфликтами католиков и протестантов. Кроме того, в отличие от Мезоамерики, на Севере Америки не было развитых цивилизаций с густонаселенными городами и экзотических товаров, пользовавшихся большим спросом в Европе. Наконец, попытки найти на побережье золото и серебро провалились.

Этим дефицитом внимания не преминули воспользоваться французы, достаточно быстро оценившие перспективу добычи еще одного востребованного в Европе товара — мехов, чья ценность возрастала в Европе параллельно сведению лесов — в Англии уже в первой половине XIV столетия король Эдуард III ограничил круг лиц, имеющих право носить меха «членами королевской фамилии, прелатами, баронами и рыцарями». Однако для успешной торговли бобровыми шкурами французы были вынуждены вступить в непосредственные контакты с добытчиками товара. То есть местными индейцами. Первым предпринял подобную попытку путешественник Жак Картье, экспедиция которого была профинансирована французским королем Франциском I. В ходе путешествия Картье исследовал земли по течению реки Святого Лаврентия, составив описание быта местных жителей — ирокезов. Здесь же мы сталкиваемся с одним из первых упоминаний знаковой для Индейских войн практики — скальпирования. В одном из поселений ирокезов Картье увидел «кожу, снятую с человеческих голов и натянутую на шестах словно пергамент». Этому свидетельству вторят участники испанской экспедиции де Сото, подвергшиеся нападению индейцев в Аппалачах, и видевшие, как мертвых товарищей подвергли скальпированию.

Проникнув в район Великих озер, французы оказались в центре ожесточенного противостояния. Земли вдоль озера Онтарио и в долине реки Святого Лаврентия были заселены многочисленными и воинственными ирокезами, говорившими на одноименном языке. Ирокезы вели смешанное хозяйство, в котором охота и рыбная ловля сочеталась с выращиванием кукурузы. Воинственное племя окружали народности, разговаривавшие на алконгинских языках, распространенных на огромной территории от Лабрадора до Северной Каролины. Носители — микмаки, алконгины, абенаки и другие — вели более подвижный, нежели ирокезы, образ жизни, основанный на охоте и добыче пушного зверя. Именно с алконгинами, а также с говорившими на ирокезском языке гуронами предпочли вступить в партнерские отношения французские торговцы. Это в свою очередь означало начало конфликта с Пятью Нациями — могущественным объединением пяти ирокезских племен — каюга, сенека, онондага, онейда и могавков. Стоит отметить, что индейцы изначально расценивали малочисленных французов не как завоевателей, а скорей как некое новое племя, способное склонить чашу весов на ту или иную сторону в ходе межплеменных конфликтов. Главное, что могли дать французы в обмен на бобровые шкуры своим новым союзникам — металлические изделия. В рамках торговли отчетливо была видна разница между миропониманием двух сторон. Если европейцы, в частности французы, рассматривали товары и обмен с сугубо утилитарной стороны, то индейские союзники видели в торговле прежде всего обмен подарками, символизировавшими дружбу и союзнические отношения. Французский торговец так описывал заключение сделки с микмаками:

«И они называли себя друзьями и братьями нашего короля. Подарки были подарены и речи были произнесены, прежде чем мы приступили к торговле. После того как все это сделано, наступает время пира. Затем они будут танцевать и петь песни».

Кроме того, индейцы из алконгинских племен были убеждены, что все на свете — люди, животные и даже вещи — являются вместилищем духов, «маниту». Особенно силен «маниту» в ярких и блестящих вещах — зеркалах, изделиях из меди и стали.

Однако индейцы быстро поняли и практические преимущества металлических вещей — топоров, котелков и ножей, прочность и надежность. Особенно же туземцев интересовало огнестрельное оружие, эффективность которого наглядно продемонстрировали ирокезам французы в 1609 году. Вплоть до начала века у галлов не было никаких поселений в регионе, кроме нескольких маленьких и недолговечных торговых фортов. Наконец, в 1608 году Самуэль де Шамплейн построил новый торговый пост, которому было суждено стать основой будущего Квебека. Тем временем за помощью к чужакам обратились индейские союзники, подвергавшиеся набегам ирокезов. Шамплейн и еще девять французских солдат присоединились к туземцам и выдвинулись к берегам озера, позже названного в честь самого Шамплейна. Здесь захватчики натолкнулись на деревянное укрепление, за стенами которого укрылись две сотни ирокезов (по всей видимости, могавков). После традиционного для индейцев ночного пения перед битвой, на рассвете ирокезы покинули укрепления и, прикрывшись деревянными щитами, начали приближаться к союзникам французов. Шамплейн с товарищами тем временем укрылись в зарослях неподалеку. Дождавшись подходящего момента, французы дали залп из своих мушкетов, сразив наповал трех ирокезских вождей, шедших впереди войска. Шокированный неприятель незамедлительно обратился в бегство.

Все больше вовлекаясь в конфликты между индейцами, французы все отчетливее понимали разницу между европейской и индейской манерой ведения войны. Индейцы не ставили целью захват территорий или уничтожение поселений противника. Главной ценностью были пленники — женщины и дети, которых потом принимали в состав племени-победителя — и, разумеется, слава, которая ждала удачливых воинов. Именно поэтому столь необходимы были скальпы — зримые свидетельства побед. Ирокезы довели индейскую традицию ведения войны почти до совершенства, регулярно совершая набеги на соседей. Судьбу захваченных пленниц и детей решали старейшие женщины, игравшие в ирокезском обществе огромную роль и принимавшие ключевые политические решения. Как правило, дети и женщины подлежали принятию в племя. Участь мужчин была куда более незавидной. Пленников подвергали мучительным пыткам — тыкали ножами, жгли факелами, стремясь сделать страдания как можно более нетерпимыми. Жертва, в свою очередь, должна была вести себя как можно более мужественно. После того как пленника умучивали до смерти, ирокезы предавались ритуальному каннибализму, поедая тела врагов.

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 280 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]
sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com /