Как европейские империи управляли мусульманами. Россия — Спутник и Погром

Ранее: Британский опыт, французский опыт

«Не знаем, есть ли среди грузинов мусульмане: убьём, снимем штаны, посмотрим»,
— Боец чеченского батальона «Восток», август 2008-го

Российская Империя в своих отношениях с исламом напоминала одновременно и Британию, и Францию, которые также управляли большими массами мусульманского населения. Ключевые отличия кроются в деталях, обусловленных географией и демографией.

В первой части нашего исследования мы рассмотрим следующие вопросы: как Россия взаимодействовала с исламским миром в эпоху до Петра и какое место в ней занимала мусульманская аристократия? Что общего у России и Испании в вопросе ислама и чем они отличаются? Как на тюркские народы России повлияла русская колонизация? Что в управлении российскими мусульманами изменилось при Екатерине II?

Татарский фронтир русской колонизации: Московское государство завоёвывает ханства

Описывая историю отношений России с исламским миром, велико искушение возвести всё ко временам раннего Средневековья и опыту славянских невольников-сакалиба, которые в некоторых уголках исламского мира заняли то же место, что и мамелюки в доосманском Египте. Но фэнтезийные сюжеты нас волнуют куда меньше исторических уроков, поэтому сразу перенесёмся в XV век, про который у нас чуть больше достоверных сведений.

В ту эпоху окрепшее Московское княжество под руководством Ивана III добивало остатки Золотой Орды («Большая Орда»), что большинством историков интерпретируется как время окончательной ликвидации монголо-татарского ига. В принципе, этот нарратив об окончательной победе над «злыми басурманами» разрушается ещё на этапе рассмотрения самой войны, в которой русские войска сражались против ордынцев вместе со своими мусульманскими союзниками из Крымского ханства (которые в начале XVI века самостоятельно добили Орду).

Что касается отношений с другим крупным мусульманским государством, Казанским ханством, то они развивались неравномерно — в Казани существовала довольно крупная прорусская партия (которую Москва поддержала в 1484 году силой оружия), и конец XV века там прошёл под знаком внутренних войн, в которых деятельно участвовали и русские войска, поддерживавшие «наших сукиных сынов». В период 1487–1521 над ханством был установлен контроль из Москвы, напоминавший английскую администрацию в Индии Моголов 1760-х гг.: русские действовали от имени ханов, фактически контролируя фискальные органы и административную власть. Но с формальной точки зрения, это было «Союзное государство Москвы и Казани», где правители обоих государств давали присягу друг другу. Казанское ханство той эпохи можно охарактеризовать скорее как проблемный придаток Московского княжества — ведь ханы даже не чеканили собственной монеты (в то время как это делали даже сарайские ханы).

Интересная лекция о влиянии тюркских соседей-противников России на русские войска в XIV–XVI вв.

Иногда русские устраивали в Казани перевороты (с 1487-го по 1502-й их было аж 4), иногда (как в 1505-м) в Казанском ханстве происходили антирусские погромы и восстания. В итоге русское правительство потеряло контроль над Казанью в 1521 году и следующие 30 лет прошли под знаком войн между двумя государствами и целой чередой переворотов и смен правительства в самой Казани. Как все знают, история закончилась завоеванием Казани и присоединением её к Московскому государству. Собственно, завоевание стало ответом Москвы на дилемму Казани: будучи в экономическом и политическом плане было плотно интегрированной в структуру Московского государства, в политическом смысле Казань оставалась независимым государством-лимитрофом со всеми вытекающими — в частности, уязвимостью для внешних инспираций, ослабляющих Россию и общей проблемностью. В случае Казани внешним источником проблем было Крымское ханство — довольно сильный игрок, который к известному моменту перестал быть союзником Москвы и уже всерьёз претендовал на лидерство в этой части тюркского мира под покровительством Османской империи. Позднее, в 1570-х гг., Московское [уже] царство пережило тяжелейшую войну с крымцами — это должно служить напоминанием о том, что когда-то Россия была не самой сильной державой даже по меркам окраин Европы (и тем более удивителен её взлёт).

Казанская эпопея полна историй о перебежчиках и контрзаговорах, которые демонстрируют один интересный момент — на первых порах русское государство не сильно отличалось от татарского. Или, если угодно, татарское государство не сильно отличалось от русского. Всё это очень напоминало ситуацию в Испании до этого: когда христианские государи завоевали другое государство с преимущественно белым населением (Аль-Андалус), которое с культурной точки зрения не отличалось от них так сильно, как хотели бы заставить нас думать более поздние историографы. Дело в том, что в эпоху до Вестфальского соглашения различия между представителями разных авраамических религий не были такими непреодолимыми, как многие думают. На это же указывает чрезвычайно космополитический характер Османской империи (где даже на пике могущества можно было постоянно встретить христианских военспецов и шпионов на службе у султана), которая благодаря своему консерватизму законсервировала виды общественных отношений, которые были характерны и для Старой Европы. «А что же насчёт Крестовых походов?» — спросят читатели. Ну, здесь будет уместно сослаться на Ника Дэнфорта, эксперта по Ближнему Востоку, который справедливо указал на тот факт, что большая часть этих конфликтов относится к конкретным феодальным (а не религиозным) войнам за сферы влияния и уделы между норманнами и сельджуками. В конце концов, норманны и сельджуки были аутсайдерами Европы и, соответственно, Ближнего Востока. Ну и даже в таком сюжете, как Крестовые походы, мы находим удивительные истории вроде кооперации тамплиеров с мусульманами или мультикультурализма Фридриха II. К слову, даже в ходе испанской Реконкисты (которая вроде как является Крестовым походом за освобождение Испании) христианские короли допускали действие норм шариата в пределах своих владений. Эта «неоднозначность» в отношениях с исламским миром характерна не только для России с Испанией, но и для Речи Посполитой, в которой во время и после описываемых нами событий всё тоже было не так однозначно с религиозной и этнической точек зрения*.

Так и в завоёванных мусульманских политиях русские сохранили множество элементов исламских порядков. В войнах Московского государства после завоевания территорий бывшей Золотой Орды полноценно участвовали представители бывших правящих династий Казани, а мусульманин Шах-Али командовал русскими войсками на стратегически важном западном направлении во время войны в Ливонии (ещё в качестве примера можно привести Мухаммед-кула, руководившего одним из ударных русских отрядов в войне против шведов в 1592 году). Характерно, что даже в конце XVI века после победы русских многие ранее угнанные татарами в плен русские не то что не возвращались в прежние места проживания, но даже не обращались обратно в христианство, будучи уже мусульманами.

Более того, в пределах Московского государства функционировало независимое мусульманское Касимовское царство, созданное при Василии II специально для наследников рода Чингизидов (!), просуществовавшее два с половиной века и ликвидированное почти перед самым началом эпохи Петра I. Это было полноценное мусульманское государство — там была полноценная религиозная жизнь (с дервишами и шейхами), институт вакфа (имущество, переданное в управление мусульманской общине) и многое другое. На марионеточное государство Касимовское ханство тоже не походит — его правители пользовались немалой автономией в составе Московской державы и, по существу, большую часть его существования Москва контролировала внешнюю политику царства. Некоторые историки оправдывают создание ханства желанием Москвы готовить «кадровый резерв» для воцарения своих кандидатов в Казани и Астрахани, но аннексия всех этих ханств произошла больше чем за сто лет до ликвидации Касимовского царства. Хотя смена правящих династий в этом мусульманском государства отражала приоритеты внешней политики России в разное время: если в начале XVI у власти там были крымские татары, то с началом продвижения русских в Сибирь и дальше на восток на престоле оказывались ханы из Сибири и условного Туркестана. К слову, предки Юсуповых приняли христианство только во второй половине XVII века, то есть долгое время в истеблишменте Московского государства можно было встретить мусульман. Ещё одна характерная деталь — мусульманам за хорошую службу могли пожаловать во владение земли, населённые христианами. Собственно, подобная политика лишний раз подтверждает нашу мысль о том, что на тот момент Россия не так отличалась от покорённых ею политий. Или можно интерпретировать это иначе — население этих территорий было не так далеко от белых европейцев, как обычно предпочитают думать.

Впрочем, так же, как и в Испании, сохранение реликтов мусульманского государства не могло продолжаться вечно — ведь Казань, как и Гранада, была взята в результате войны. После присоединения Казани русские власти решили обустроить город, исключив возможное восстановление в нём прежнего режима — поэтому последовала депортация большей части татарского населения, перераспределение всего имущественного комплекса местной аристократии между представителями русской знати и постепенная деисламизация региона усилиями миссионеров. Однако деисламизация на территории бывшего ханства проводилась очень мягко и в ней особенную роль играли льготы: за принятие православия тогда даже давали право не платить налоги 3 года; было смягчение приговоров за некоторые виды преступлений при крещении.

Христианизация тюркских земель была вызвана теми же причинами, что и в Испаниим*: старое население новых территорий жило в своей особой атмосфере без особого вмешательства со стороны центральной власти и первые реальные шаги новой администрации на этих землях встречало сопротивление. Русские власти принесли населению бывших ханств новые налоги и повинности (связанные с интенсивным строительством русскими новых городов и крепостей), поэтому практически сразу после аннексии этих территорий русские войска оказались втянутыми в войну с местным населением, не желавшим признавать новые порядки, оказавшиеся для них весьма тягостными.

Собственно, чисто религиозная политика русских властей поначалу была очень мягкой именно потому, что роль кнута выполняли военные экспедиции по нерелигиозным поводам. Местные нерусские (и нередко даже христианские) этносы в период 1570–1590 гг. поднимали восстания против Москвы (впоследствии получившие общее название «черемисских войн»).

В целом исламскую политику России на этом этапе (включение в состав Московского государства больших территорий с инородным населением) можно считать весьма успешной. Так, русские смогли не просто захватить и замирить, но и колонизировать огромные пространства. Это же объясняет, почему сегодня даже после столетия советской и неосоветской политики поощрения развития потенциально независимого Татарстана татары остались по очень многим параметрам ассимилированным русскими народом.

Относительная лёгкость покорения русскими различных тюркских политий и их дальнейшее успешное замирение объясняются их неразвитостью по сравнению с другими державами единоверцев. Как Московскому государству в этот период было далеко даже до Речи Посполитой (и совсем далеко до Испании или Франции), так и Казань не дотягивала до Бухары (не говоря уже про Алжир и тем более Египет). Крайне показательно, что Крымское ханство, заметно более развитое и культурное по сравнению с Казанью и Астраханью, продержалось почти на два с половиной века дольше — то есть до того момента, когда Россия уже однозначно вошла в клуб первых держав известного мира, и тут крымским ханам уже действительно было нечего противопоставить.

При этом несмотря на отсутствие масштабных гонений религиозного толка и конкретных дискриминационных мер, мусульманское население, конечно, всё равно оказывалось не в лучшем положении с позиции сохранения языка и культуры. Почему? Дело в том, что это был регион с преимущественно сельским населением (как и остальная Россия), а исламский город на территории завоёванных ханств был слаб и безлюден. После русского завоевания именно город стал оплотом государства — которое и до, и после Петра было европейским и христианским. То есть городская цивилизация (она же всегда является господствующей и формирующей лицо всей страны в процессе промышленного развития) там являлась русской, а тюрко-мусульманский элемент в городах был представлен незначительно, концентрируясь в сельской местности (исключением являются небольшие колонии мусульманских коммерсантов — но это просто диаспора). То есть на тюркских территориях вокруг русских городов существовало море коренного населения (остававшегося мусульманским и татарским), но в самих городах в подавляющем большинстве проживали русские колонисты и/или ассимилированные представители местных. Это объясняет, почему города в поволжских и уральских регионах до сих пор остаются русскими по культуре, а в России проживает огромное количество людей с тюркскими корнями (что видно по фамилиям), но безо всякого национального колорита. Это, кстати, роднит, скажем, современный татарский национализм с украинским — оба берут на щит культуру, которая осталась сельской и не успела выйти в городскую. Например, в исследовании «Этнокультурное поведение детей в современной татарской семье» (авторы: Г. Сайфутдинова, Т. Титов и А. Хамидуллина) выяснилось, что свободно читают, говорят и пишут на татарском только 39% татарских детей в городе (и это после почти 100 лет коренизации в России!), а в сельской местности заметно больше, уже 73.3%.

Сцена из фильма «Зулейха»снятого на татарском языке к тысячелетию Казани. В отрывке показывается насильственное крещение татар где-то в конце XIX века. Не вступая в споры с авторами относительно достоверности показываемых событий, отметим, что исключительно верно показана диспозиция той эпохи, которая характеризовала всю эпоху Романовых: тюрки-мусульмане были сельскими жителями с сельской культурой, а города были преимущественно христианскими и европейскими

XVI и XVII века являются определяющими в исламской политике России, поскольку уже тогда в состав страны или в орбиту её влияния вошли многие из ныне живущих в ней мусульманских народов (в частности, башкиры), в то же самое время, как русские колонисты постепенно проникали на занятые ими территории. Например, тогда же (в эпоху Ивана IV) появилось Терское казачество. Тогда же обозначилась главная причина заметной напряжённости России в отношениях с исламским миром — противостояние с Османской империей. Большую часть XVIII и XIX веков наши английские и французские соседи по клубу сверхдержав поддерживали отличные отношения с Османами — что для России было невозможно именно с практической точки зрения: расширение русской державы включало в себя и запад, и юг, а Романовы претендовали на власть над славянами и православными (значительная часть которых проживала в Османской империи). Поэтому здесь русские не просто вторгались в сферу влияния Османов на удалённой периферии (как скажем, французы в Северной Африке), а в самом сердце их державы, её европейской части.

Османы вообще (и турки в частности) часто воспринимаются как однозначные азиаты, но в географическом и культурном плане они куда больше связаны с Европой (и после ухода турок из Болгарии, например, новым властям пришлось насильно христианизировать местных болгарских мусульман). К слову, архитекторами независимой националистической Турции стали потомки мухаджиров (слово, обозначающее мусульман, переезжающих из немусульманской страны в мусульманскую; слабой аналогией можно считать алию у евреев), которых изгнали из отнятых у Османов европейских владений. Россия могла заключать с Османами тактические союзы (как это было в эпоху французских революционных войн или в случае бунта наместника Египта), но общее направление её имперской политики находилось в противоречии с османской. Это объясняет, почему для России был невозможен «конкордат» с халифом, благословляющим правление русских на занятых ими мусульманских территориях — Россия как славянская держава в Восточной Европе, стремящаяся выйти с периферии, была прямой и явной угрозой для Османов (по сути, тоже управлявших периферийной державой).

Отсутствие «османского рычага» позитивного воздействия на российских мусульман при всех объективных для этого причинах стало большой проблемой в дальнейшем, поскольку у наименее лояльных мусульманских народов Империи оставался альтернативный центр притяжения, враждебный русскому имперскому проекту.

Европейский фронтир тюркской колонизации — небольшой документальный фильм про девушку из турецкого субэтноса юрюков в Македонии. Кстати, потомком мухаджиров был бывший президент Турции Джеляль Байяр; к этой группе населения относится и Бюлент Арынч, бывший вице-премьер (и он до сих пор знает критский диалект греческого, на котором говорили его предки)

Мусульманское присутствие в Сибири было весьма незначительным: единственной политией там было быстро разгромленное русскими Кучумское ханство, в котором исламизирована была только правящая верхушка. До русского завоевания Кучумское царство ориентировалось во внешней политике на Крымское ханство и Бухару, и синхронизировало с первыми свои военные действия против расширяющегося Московского царства. После его устранения покорение/освоение Сибири уже потеряло всякие сравнения с более поздним завоеванием Магриба французами и уже куда больше напоминало североамериканский фронтир, о войнах которого у нас есть целая серия «Индейские войны».

После поглощения ханств окончательную форму приобрело расширение России на преимущественно мусульманские юг и восток — военизированная граница, наступающая на туземцев в ходе череды набегов и контрнабегов. Хотя надо отметить, что в случае России пистолет обычно должен был подкреплять доброе слово: огромную часть мусульманских земель (территории башкир, ингушей, казахов и часть азербайджанских земель) Россия получила путём заключения договоров.

Ранние русские исламоведы

«Описание Турецкой империи» (1674) Фёдора Феоктистовича Дорохина. Русский помещик, похищенный татарами и проданный в Османскую империю, он принял ислам, поступил на военную службу и через 12 лет вернулся в Россию. В своей «турецкой» жизни он посетил практически все владения Османов кроме Аравии и Магриба.

«Скифская история» (1692) Андрея Лызлова — труд об истории борьбы России и её западных соседей с кочевыми народами. Будучи участником походов против Крымского ханства, Лызлов был, как это сегодня говорят, большим исламофобом.

«Алькоран о Магомете или закон турецкий, преведенный с французскаго языка на российский» (1716) — название говорит само за себя. Автор перевода неизвестен.

«Книга Систима, или Состояние мухаммеданския религии» (1719) Дмитрия Кантемира. Автор был османским вассалом и сбежал в Россию.

«Краткое описание древнейшего и новейшего состояния Оттоманской Порты» (1769) Фёдора Эмина. Биография (вернее, несколько разных её версий) и личность автора гораздо интереснее самого труда: [якобы] пленённый турками поляк, принявший ислам и отслуживший в качестве янычара почти 20 лет, а затем сбежавший в Россию, где принял православие и стал известным публицистом.

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 300 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]
sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com /