Как европейские империи управляли мусульманами. Россия. Продолжение — Спутник и Погром

Ранее: первая часть рассказа про Россию, Британский опыт, французский опыт

Я понял, что судьба нам непокорна,
Нам не дано понять свободы вкус.
Остановиться здесь нам не позорно
И пусть победу празднует урус.
— Тимур Муцураев, «Гуниб»

«Наблюдайте… чтобы никто не порочил веру мусульман», «дам я предписание о построении мечети, где богослужение могут отправлять поочередно в торговые дни муллы», — кто мог сказать такие слова в первой четверти XIX века? Наверное, это был какой-нибудь ранний сторонник мультикультурализма? Но нет, это был Алексей Петрович Ермолов, безжалостный «проконсул Кавказа».

В первой части нашего исследования мы рассказали о том, как Россия получила обширные территории с мусульманским населением и как она затем переходила в отношениях с ними от практики мирного сожительства к ассимиляции, а затем к веротерпимости.

Сегодня мы продолжим разговор с акцентом на эпоху Николая I — это было время, когда Империя закрепила свои успехи по части интеграции тюркских мусульман и столкнулась с упорным сопротивлением на Кавказе.

Как татарские муллы стали проводниками экспансии русского империализма на окраинах? Почему Ермолов, будучи жестоким завоевателем, проводил происламскую политику? Что из сделанного имамом Шамилем было полезным для России? Ответы на эти и многие другие вопросы вы узнаете в нашем материале.

Интеграция окраин

Может быть, Россия и поздно вошла в клуб великих держав в начале XVIII века, но навёрстывала упущенное с огромной скоростью, и после Наполеоновских войн вышла на верхние позиции. В этих обстоятельствах одной из задач властей была ликвидация огромного разрыва между интенсивно развивающимися и мобилизованными на нужды имперского строительства русскими областями и туземными мусульманскими окраинами, где местные народы, предоставив русским властям стратегические территории и ресурсы, оставались недоступными в качестве источника человеческого капитала. Например, мусульмане не были обязаны служить в армии — поэтому даже в 1860-х мусульмане составляли только 1% от общего состава армии.

Так как жили они преимущественно в сельской местности (а кто-то предпочитал кочевой образ жизни), их было сложно мобилизовать для нужд развивающейся русской промышленности; среди мусульман было относительно мало квалифицированных специалистов. То есть рабочей силы и специалистов России как развивающейся экономике и так не хватало*, и в то же самое время во внутренних районах страны оставались достаточно многочисленные группы инородного населения, которое и задействовать было нельзя. Поэтому, начав с интеграции мусульманского дворянства (в основном на военной службе), власти на местах начали переходить к постепенной интеграции местных мусульман.

Хорошим примером будет деятельность оренбургского губернатора Василия Перовского. Например, его усилиями сотни башкирских детей посылались на обучение различным современным ремеслам в учебные заведение обеих столиц — позднее их усилиями в этом краю были созданы несколько более «продвинутые» предприятия, чем те, что существовали до этого (первый конный завод, пасечные хозяйства европейского типа, расширенные добывающие производства); построен оренбургский комплекс Караван-сарай, который стал культурным хабом для местного туземного населения (поскольку он играл не только роль гостиничного комплекса, но там также были школы обучения ремеслам). Губернатор, стало быть, славный парень, правда?

Ну, в случае Перовского добрые дела подкреплялись карательными рейдами и казнями всех несогласных. Жёстче него был только тюрко-русский полководец и основатель Челябинска Кутлу-Мухаммед Тевкелев, сжигавший целые деревни и заселявший башкирские земли купленными перемещёнными крепостными татарами. Перовский был менее суровым, но по итогам его деятельности у башкир сохранились о нём два типа преданий и сказок: в первых он мудрый батыр-вождь, во вторых — аналог Чингисхана.


При Перовском управление башкирскими делами шло через армейские структуры, то есть Перовский избрал командно-административный тип управления развития края, при котором в «добровольно-принудительном» порядке местных мулл и дворян в случае необходимости мгновенно привлекали к мобилизации населения и его материальных ресурсов. В качестве примера последнего можно привести постройку того самого Караван-сарая — Перовский объявил о том, что нужно построить такой комплекс, и за очень короткий срок башкирские старейшины и муллы собрали нужную для постройки сумму.

Собираемые с башкир средства поступали в армию, которая затем перераспределяла их на различные предприятие в регионы. Даже гражданские дела многих башкир при Перовском обычно решались военным судом — не только потому, что российская власть в регионе действовала как оккупационная, но и из-за милитаризации отношений в башкирском обществе, где решающую роль играло сословие воинов.

При этом же генерал-губернаторе был осуществлён ещё один важный проект: созданы иррегулярные войска из туземцев — Башкиро-мещерякское войско (на бумаге оно существовало с 1798-го, но оно стало реальным именно при Перовском). Понятное дело, сделать службу обязательной для мусульман не представлялось возможным по той простой причине, что они всё-таки не обладали схожими с русским населением правами. В то же время использование воинского потенциала башкир (и других нетитульных народов Империи) было рациональным не только с военной точки зрения, но и для целей замирения края. Туземцы-участники военных походов Империи отличались большей лояльностью: на службе у русского царя они получали возможность повидать мир (или в случае Средней Азии — терроризировать нелюбимых соседей), снискать себе славу и вернуться домой с наградами и трофеями. В конечном итоге рядовые солдаты колониальных войск в 90% случаев оказываются даже большими сторонниками Империи, чем белые граждане метрополии — лучшим примером будут французские «харки» в Алжире и солдаты-негры в бывших французских колониях (с чьей помощью французское правительство следующие 20 лет устраивало в регионе перевороты и контрперевороты). Башкиры и до этого участвовали в войнах России, но их мобилизация носила ситуативный характер — а теперь оставалась боевая единица под контролем русских властей. Это была сила, которую можно задействовать и на очень удалённых фронтах — вроде Балтийского фронта Крымской войны, где башкиры оставили сильное впечатление у англичан.

Татары, как народ на момент вхождения в русское государство не сильно отличавшийся от русских по жизненному укладу, в целом следовал в русле тех же трендов, что и русские (разве что на них как мусульман не распространялась рекрутчина). Русские, правда, были гораздо лучше представлены в городах, но у них уже был гандикап — урбанизация проводилась под управлением администрации, часто состоящей из мигрантов германского происхождения и их потомков, быстро русифицировавшихся в следующем поколении. Как народ относительно многочисленный, татары участвовали в процессе освоения и модернизации России — в Сибири они составляли 13% всех промышленных работников и железнодорожных рабочих; по количеству пролетариата в структуре народа они находились на третьем месте после русских и, как это ни удивительно, жителей территории нынешней Латвии.


В таблице сверху несложно заметить, что в родных городах Поволжья и Урала татары оставались всё так же плохо представлены, как и в конце XVI века. На территориях Царства Польского, как несколько более культурных и развитых, у местных татар степень урбанизации была выше (больше 10% от их общей численности). К слову, в конце XIX века самый значительный татарский элемент был в Казани — и всё равно они составляли чуть больше 1/5 от всего населения города. Но в то же время их устройство и развитие было синхронизировано с русскими: также появлялась своя буржуазия, организовывались общественные объединения и кооперативы. Социально-политическая мысль в татарском обществе, однако, несмотря на политику имперских властей медленно, но верно дрейфовала в сторону национализма и размывания мусульманской идентичности.

Местное мусульманское духовенство оставалось верным проводником имперской политики. Глава оренбургского «Магометанского духовного собрания» муфтий Габдессалям Габдрахимов проповедовал среди тюрков России идеи в духе смирения и полного добровольного подчинения мусульман Романовым. В защиту этой позиции приводились как хадисы о повиновении властям, так и аргументы из османской религиозной мысли. Особенно действенным был аят из Корана: «Подчиняйся Аллаху, пророку и тем, кто властью наделен».

Муфтии были проводниками всех начинаний имперской власти, даже тех, которые могли встретить серьёзное сопротивление среди консервативных тюрков-мусульман (которые, как мы помним, относились к сельскому населению). Например, следующий муфтий Габдул-вахид Сулейманов (время службы: 1840–1862) помог военному губернатору Оренбурга Владимиру Обручеву справиться с эпидемией венерических заболеваний среди башкир и мишари. Тогда русский губернатор решил устроить медкомиссию для всех коренных народов региона, и Сулейманов обеспечивал её информационное прикрытие, проводя разъяснительную работу с мусульманами и объясняя им оправданность мер, которые могли вызвать вопросы с точки зрения ислама (речь, в конце концов, шла о показе причинных мест посторонним). Интересно использование Сулеймановым религиозных аргументов: распространение сифилиса среди местных тюрков он связывал с отсутствием должного омовения и нарушением запрета на прелюбодеяние и грозил виновным физическими наказаниями.

Говоря о тюрках, нельзя не заметить, что в николаевскую эпоху закрепилась тенденция среди крещеных татар к возвращению в ислам. Подобные эпизоды имели место и при Александре I (1802–1803 гг.) и всегда происходили волнообразно. Но Николаю I особенно «повезло», потому что три крупных эпидемии холеры в тюркских районах Поволжья на протяжении 1830–1853 сопровождались ростом активности бродячих мусульманских проповедников. Хотя русские власти не то чтобы активно подавляли возвращение к истокам (хотя по понятным причинам смотрели на него косо), в этой среде развивался «народный ислам», который характеризуют следующие детали: отсутствие письменности в отправлении обрядов, наличие тайных мечетей и очень большая роль чудесных сказаний с пророком Магометом в качестве главного действующего лица.


К концу XIX века «возвращенцы в ислам» стали довольно заметной группой в Казанской губернии. Скорее всего, повлиял рост националистических настроений среди татар, из которых уже выводились выводы что «татарский значит мусульманский»

Как выглядело правосудие для тюркских мусульман в николаевскую эпоху?

На практике русское гражданское и шариатское право переплетались. Вот интересный пример Абдулнасыра Сулейманова. Казанский крестьянин, он был пойман за воровство и помещён в тюрьму в Казани. Ему пришло в голову креститься, чтобы добиться облегчения наказания. После того, как он объявил об этом следователям, его перевели в камеру, по совпадению, заполненную татарами-мусульманами. Положение усугублялось тем, что всё это происходило в период Рамадана, и сокамерники Сулейманова постились. Не выдержав, вор пошёл на попятную, и в наказание за двойное вероотступничество администрация тюрьмы поместила его в одиночную камеру. В итоге Сулейманов загрустил и решил покончить жизнь самоубийством. У него ничего не получилось (звучит как зачин для нового сезона сериала «Фарго»), после чего он раскаялся и признался в совершённом преступлении. В итоге ему дали тюремный срок, в качестве довеска к которому назначили явиться к районному имаму, который должен был назначить ему наказание за попытку самоубийства.

При Николае I была приостановлена политика исламизации казахов, начавшаяся в конце XVIII века. Территории современного Казахстана входили в состав империи постепенно. И так же, как и на Кавказе, русские колонизаторы сталкивались с местными родовыми элитами, которые были слабо исламизированы и жили согласно обычаям-адатам. Это не очень способствовало смягчению их нравов, поэтому уже при Екатерине II начались попытки обращения казахов в ислам. Получалось со мешанным успехом. В начале 1820-х, то есть при Александре I, казахский султан Арынгазы утвердил шариатский суд, и за первые 3 года устроил примерно 30 показательных казней. Но сибирская администрация (в ведении которой и находились казахские территории) благоволила сохранению адатов, поэтому существовал серьёзный «рассинхрон» между тем, как видели религиозную политику в Петербурге и на местах. Не будем отрицать прикладной полезности сохранения адатов — казахские земли были нарезаны на сообщества с разными правовыми нормами и администрациями, что позволяло эффективно разделять и властвовать. Тот же Перовский активно препятствовал вмешательству оренбургского «Собрания» в делопроизводство казахов.

Эта политика поддерживалась всеми местными степными аристократами, включая представителей той части местной знати, которая состояла на русской службе. Например, среди них можно выделить адъютанта западно-сибирского губернатора Чокана Валиханова (чингизида по происхождению), который говорил, что «мусульманские законы никогда не были приняты киргизами и были введены в степь путем правительственной инициативы»*Важное примечание: в русских документах той поры казахов часто называли киргизами, так как в имперской администрации не придавали большого значения разнице между этими родственными народами. Эта точка зрения получала серьёзное обоснование тем фактом, что в период 1830–1850 гг. в среде казахов произошло несколько крупных восстаний (например, восстания Кенесары Касымова и Есета Котибарова), в которых использовалась исламская риторика. Но, скорее всего, на этом фронтире русские власти руководствовались исключительно утилитарными соображениями:

— Зауральские территории тогда были заселены и развиты относительно Европейской России даже хуже, чем сейчас, поэтому местной администрации нужно было работать с ограниченными ресурсами в дикой пустоши — что означало активное сотрудничество со слабо исламизированными элитами.

— Русские власти предпринимали попытки кодификации местного адатного права, но с ограниченным успехом. При Николае I до решительного броска в Среднюю Азию всё решили оставить как есть по описанным выше причинам.

— Наконец, когда речь шла о казахских землях, то нужно было иметь в виду следующее: это было немногочисленное кочевое население, разбросанное по огромным территориям. В этих обстоятельствах любой прозелитизм был обречён на неудачу. В то же время более населённые и богатые территории Коканда и Хивы находились на значительном удалении от имперских властей, поэтому любые манипуляции с религией были неуместными.

Хотя нельзя не отметить, что ислам, как авраамическая религия, точно пригодился бы в краю, где был распространён такой обычай, как «барымта» (или «баранта») — коллективный угон скота в отместку за проступок. Ну, то есть это было как кровная месть, только без целенаправленного убийства. Впрочем, даже этот обычай часто перерастал в межклановые войны (потому что в процессе кого-нибудь могли убить), занимавшие очень много времени. Как отмечал русский учёный той эпохи Алексей Левшин«все киргизские законы состоят в произвольной и нерегулируемой баранте». Впоследствии после продвижения вглубь региона при Александре II и очередной волны колонизации края русскими поселенцами русская администрация попыталась искоренить этот обычай как силами европейских судов, так и при помощи шариата — но он продолжал существовать и в начале XX века.

Гражданские судебные дела российских мусульман: кейсы николаевской эпохи

1. В 1830 году в Астрахани туркменская женщина Джуман Ниязова обратилась в русский совестный суд по делу двух своих дочерей, которые вышли замуж, не спросив её разрешения. После рассмотрения дела в Сенате было принято решение, что так как обе стороны плохо знают русские законы, то их делом должны заниматься мусульманские суды.

2. В 1832 году муфтий Тавриды приговорил к бичеванию трёх человек, виновных в прелюбодеянии (мужчина, замужняя женщина и пособник мужчины). Департамент духовных дел иностранных исповеданий Министерства внутренних дел (ДДДИИ МВД) после вынесения приговора муфтием вмешался и постановил, что хотя мусульманские суды имеют компетенцию в таких делах, но жестокость наказаний, принятых в исламе, противоречит законам российского государства, и потому мусульманские суды могут рассматривать само дело и выносить вердикт, но определять наказание должны русские власти.

Важной вехой стало закрепление незримого присутствия имперских властей в духовной жизни российских мусульман. При Николае I в мечетях начал укореняться обычай читать молитву за здоровье правящего монарха и августейшей семьи. Это предсказуемо вызвало контрреакцию со стороны наиболее консервативной части российской уммы, чьё мнение направлялось людьми с опытом длительного хаджа или учёбы в османских владениях. Полностью купировать их влияние и запретить сообщение российских мусульман с единоверцами на Ближнем Востоке не получалось (как ни крути, паломничество в Мекку — это один из основных этапов в жизни любого верующего мусульманина), но и поощрять дискуссии на тему допустимости верности царю (sic!) тоже было нельзя. В 1848 году дошло до того, что группа из 10 имамов из Каргалы направила петицию с просьбой отменить обязанность читать молитву за здравие царя (т. к. исламистские элементы выступали с тех позиций, что Россия однозначно не относится к категории «земля ислама», т. е. «дарь аль-ислам»). Но стоило полиции (а именно в зоне ответственности МВД находились отношения империи с иноверцами) начать расследование, как имамы отозвали петицию и обвинили во всём одного муллу, крайне вовремя умершего в ходе тогдашней эпидемии холеры.

Также на протяжении всей николаевской эпохи планомерно ухудшались отношения властей с крымскими татарами. На самом деле этот процесс был неизбежен — в конце концов, крымцы лишились политической независимости после того, как у них за плечами было несколько столетий на месте сильного регионального игрока. Но катализатором стала отмена льготного режима для крымских татар, установленного Екатериной II и просуществовавшего до 1821 года. Тогда мусульманское духовенство региона освобождалось от налогов, а подушную подать заменяли поземельной и десятинной. Отмена этих льгот в конце правления Александра I и приведение налогообложения крымских татар к общероссийскому вкупе с серьёзным увеличением в регионе доли колонистов европейского или немусульманского происхождения встретили оппозицию среди широких слоёв крымского общества. Были и другие серьёзные претензии: например, если раньше средствами на постройку общественно важных зданий заведовала мусульманская община, то теперь этим занималась светская русская администрация; постоянные земельные споры служили раздражающим фактором. Исход татар с полуострова начался ещё при Екатерине II, но получил ускорение после Восточной войны 1853–1856 гг.

Тогда часть крымских татар пыталась переиграть итоги войны XVIII века и деятельно выступила на стороне англо-французской коалиции после того, как вместе с османскими войсками в Крыму высадились крымские «политэмигранты» под знамёнами Муссада, представителя старой крымской правящей династии Гиреев (кстати, Муссад находился довольно высоко в иерархии Империи — он успел даже побыть правителем на османских Балканах). На фоне этих эпизодов фронтовое командование и местные чиновники начали расследование антироссийской деятельности крымских татар уже в ходе войны и вообще начали давить на общину. Любопытно, что Николай I и командующий русскими войсками на полуострове князь Михаил Горчаков были против прессинга татар, но у них были другие дела, требующие немедленного внимания, поэтому многочисленные дела против татар за шпионаж и вредительство вспыхивали в Крыму здесь и там. В целом для сообщества в Крыму был создан негативный климат и ещё до окончания войны они начали массовую миграцию в Турцию, которая продолжалась в течение следующих 10 лет после окончания войны. Политика выдавливания крымских татар с полуострова привела к исходу примерно 200 тыс. человек — и освободившиеся земли царские власти заняли европейскими поселенцами. Исход татар привёл также к деисламизации края — мухаджиры оставили 457 мечетей, которые в новом Крыму были не нужны европейским колонистам и потому быстро пришли в запустение.

Также Николай I существенно ограничил рост числа мечетей: в 1844 году было разрешено соотношение 1 мечеть на 200 мусульман и не более (это установление было отменено только в 1862 году при Александре II). Интересно, что Николай I даже распорядился в 1829 году создать единый дизайн для всех будущих мечетей — таковой был создан и монарх его одобрил.

Завершая разговор о тенденциях в российском исламе при Николае I, отметим ещё кое-что: при нём завершилось выстраивание «вертикали власти» среди тюрко-мусульманского духовенства. Муфтии, имамы и муллы хотя и не сделались полностью равными по статусу русскому православному духовенству, но получили ряд льгот (в частности, налоговых), приближавших их к полноценному сословию де-факто. Также получилось настроить систему российского исламского образования достаточно хорошего качества, что повышало управляемость мусульманских масс. Это был довольно тонкий момент тогда и остаётся таковым сейчас: плохо образованных священнослужителей мусульманское сообщество отвергает сразу же и в этом случае возникает брожение умов. В то же время Россия не могла себе позволить быть на все 100% зависимой от импорта образованных богословов из наиболее развитых мусульманских держав и политий, поскольку те были либо откровенно враждебными (Османы), либо нейтрально-недружелюбными (ханства Средней Азии). То, что при Николае I российская школа исламского образования укрепилась, принесло Империи большую пользу. И как мы увидим в следующей части материале, царь находил этому применение и на войне.

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 300 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]
sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com /