Чёрное золото империи хлопка: рабство в США — Спутник и Погром

«Ну, Джим, теперь ты опять свободный человек и больше уж никогда рабом не будешь!»
— Марк Твен, «Приключения Гекльберри Финна»

Как бы шотландцы ни пытались позиционировать себя законодателями моды в виски, американские аналоги напитка приобрели не меньшую популярность. И действительно, американский Jack Daniel’s сегодня — узнаваемый бренд за рубежом и признаётся многими ценителями как продукт с истинно штатовским вкусом. История же самого Jack Daniel’s отражает историю и культуру США: этот виски пили президенты, обожал Фрэнк Синатра, а ещё в создании рецепта непосредственное участие принимали рабы.

Легенда, созданная современными американскими политтехнологами и историками, показывает рабство в ранних США если не аномалией, то врождённым дефектом, с которым первая демократия Западного полушария успешно справилась в ходе кровопролитной Гражданской войны. Звучит красиво, но это — ложь. Ранние этапы развития независимых США теснейшим образом связаны с экспансией торговли людьми.

Мы расскажем вам о старом добром рабстве в старых добрых США.

Кровь и почва

Даже победившая версия истории шита белыми нитками. Фактов, показывающих связь рабовладения с ключевыми американскими институтами, более чем достаточно.

В исходной американской конституции 1787 года рабству посвящены несколько частей: в 1 статье 9-го раздела разрешается ввоз рабов, во 2-й 4-го — запрещается помогать бежать и устанавливается порядок возврата владельцам. Все знают, что до 1860 года практически все президенты США были рабовладельцами, но мало известно, что Улисс Грант, полководец северян и президент эпохи Реконструкции, тоже в своё время владел рабами. Более того, отмена рабства в 1865 году была сопряжена с огромным количеством махинаций и ухищрений правительства Авраама Линкольна, который в первые годы войны дал сбежавшим на север неграм не полноценный статус свободных граждан, но «захваченной собственности противника» (contraband of war). Иными словами, связь рабовладения с экономическим и социальным устройством ранних США была куда более сильной, чем сегодня хотелось бы признавать самим янки сегодня.

Рабство в той или иной форме было распространено и на пограничных с севером территориях, но значение владения людьми стало уменьшаться по мере того, как выращивание табака становилось всё менее рентабельным. Это компенсировалось увеличением выгодности рабовладельческих хозяйств глубже на юге, где выращивали хлопок, спрос на который увеличивали европейские страны, в первую очередь Великобритания. До того как на родине Шекспира раскрутился маховик промышленной революции, хватало поставок из других стран (в частности, даже из Османской империи), но уже в начале XIX столетия на фабриках ощущалась острая нехватка сырья и компенсировать это было возможно только за счёт производства хлопка в Америке. Динамика спроса послужит лучшей иллюстрацией — если в 1790 году в Америке производилось 680 тонн хлопка, то уже через 10 лет — 16,5 тысяч тонн, а через 20 лет — 57 тысяч тонн.

Как можно увидеть, первоначально число рабовладельческих штатов в стране было выше «свободных». Соотношение начало меняться только с расширением страны — но и тут рабовладельческая система прибавила в весе

В 1857 году 68% всего хлопка, поступающего на английские предприятия, приходили из США, что привело британского экономиста Джона Т. Дэнсона к мысли — если за исключением Индии другого надёжного источника поставок важного сырья не предвидится — рабство на юге США — лучший способ гарантировать производство (статья «On the existing connection between American slavery and the British cotton manufacture», 1857).

В том году США производили столько же хлопка, сколько и весь Китай. Попытки англичан заниматься импортозамещением в пределах своей колониальной империи особого успеха не имели: если доля выращенного в Индии хлопка в 1839 году после десятилетий стимулирования производства и закупок на внутреннем британском рынке занимала 7.2% от общего объёма, то спустя два десятилетия эта доля увеличилась незначительно — до 9%. На первый взгляд, основная вина лежит на Китае, куда уходил почти весь хлопок из Индии. Но главная разница — в цене: американский хлопок был дешевле, потому что транспортные издержки в США оказались гораздо ниже благодаря более развитой системе речного и, позднее, железнодорожного транспорта.

Динамика спроса двигала новых поселенцев и землевладельцев всё дальше на юг и юго-запад. Хотя в первой половине XIX века стоимость хлопка в целом снижалась, резкие скачки цен (происходившие пару раз в десятилетие) приводили к появлению новых плантаций. Также увеличивалась и роль рабов — уже в 1790-х годах численность негров в Джорджии увеличилась почти в 2 раза. А в Южной Каролине в тот период число рабов в хлопкопроизводящих районах штата увеличилось в более чем три раза, с 21 тысячи до более чем 70 тысяч человек (рабочих рук не хватало, поэтому пришлось даже завозить 18 тысяч невольников из Африки).

Один из главных аргументов сторонников прогрессистского подхода в экономике и историографии — утверждение о контрпродуктивности рабского труда. Мол, свободные работники с экономической точки зрения более рентабельны и вообще рабство само собой отомрёт при любом строе. Это опровергается как в теории, так и на практике.

В 1970-х годах американские исследователи Роберт Фогель и Стэнли Энгерман опубликовали грандиозную работу «Time on the Cross: The Economics of American Slavery», где с цифрами и фактами доказали, что рабство на Юге США было невероятно рентабельно и с чисто экономической точки зрения стало весьма живучей системой. Более того, при динамике цен на хлопок, не прерванной Гражданской войной, рабство сохранилось бы на юге и в XX веке — а размер плантаций к 1920-м годам увеличился бы в три раза в сравнении с масштабами 1860-го. Это не говоря о том, что сельское хозяйство на юге оставалось гораздо более эффективным, чем на севере.

1860 г.: одни только рабы составляют чуть меньше 1/5 от стоимости всего, что есть в США. Нажмите для увеличения

Хлопок был движком всей американской экономики, а не только Юга: экспорт шёл через северных коммерсантов, дешёвое сырьё — на северные фабрики, относительно доступные (по причине использования рабского труда) товары поступали к потребителям, вращались колёса спроса и предложения. Перед самым началом Гражданской войны в США хлопок-сырец составлял 61% стоимости всего американского экспорта. «Негр крутится, доллар мутится».

Выращивание хлопка на юге практически целиком зависело от рабского труда, но были и исключения. Примерно 15% сырья, собранного в 1860 году, поступили с плантаций размером меньше 100 га. Речь об условно «малом плантационном бизнесе», владельцам которого рабы ввиду высокой стоимости оказались не по карману. Владения размером побольше в большинстве случаев (91,2% крупных плантаций) имели рабов, которые и приносили основную выручку. К слову, средняя плантация приносила 22.7% в год от первоначальных инвестиций.

Итак, рабство было не аномалией или постыдным исключением, а ключевым элементом раннего американского капитализма, работавшего на экспорт.

Для европейских стран хлопок был одной из важнейших статей импорта. Особенно это видно в Британии: примерно 22% населения в той или иной степени работало в отраслях, зависящих от хлопка (в первую очередь рабочие на фабриках), и там же сосредоточились 1/10 от всего объёма инвестиций. Английский ситец, часто фигурировавший в описании домохозяйств в русской классике, не был бы возможен без американского экспорта.

Степень зависимости Европы от импорта сырья из США была велика. На момент избрания аболициониста Авраама Линкольна президентом США импорт из Америки покрывал 92% потребления этого сырья на русских предприятиях, 90% во Франции и 77% у англичан.

Роскошная инфографика XIX века, показывающее изменение структуры импорта хлопка в Европу во время Гражданской войны в США. Синий — американский экспорт, жёлтый — индийский, коричневый — египетский, фиолетовый — бразильский. Взято отсюда

Гражданская война в Америке поставила все зависимые страны в неудобное положение, вызвав серьёзные волнения в регионе. Самое тяжёлое время (непосредственно военные действия 1861–1865) Европа смогла пережить по двум причинам — избыток поставок в предшествующие годы позволил создать внушительные запасы, а вынужденный поиск альтернативных поставщиков — заменить американских импортёров более разнообразным набором поставщиков (в частности, серьёзный толчок для развития получила хлопковая отрасль в Египте). Вообще англичане и французы словом и делом поддерживали конфедератов-южан, защищая свои экономические интересы, но в полноценную интервенцию это не вылилось, поскольку встала реальная угроза войны с Россией, решившей поддержать северян.

Европейские коммерсанты в целом были заинтересованы в сохранении рабства в южных штатах, что позволяло держать цены на низком уровне. Против отмены рабства высказывался даже существующий и поныне либеральный английский The Economist.

Выходя за рамки нашей темы скажем, что после отмены рабства в США отрасль не умерла. Дело в выросшем спросе. В следующие 30 лет потребление хлопка в мире выросло в 2 раза и стали рентабельными даже те хозяйства, в которых трудились белые сборщики. В тех же США доля небольших плантаций с белыми работниками уже в 1880 году составила 44% в общем объёме производства хлопка в стране. Поэтому уже через пять лет после окончания Гражданской войны Америка производила столько же хлопка, сколько и в 1860 году, а к началу 1890-х снова стала практическим монополистом на ключевых европейских рынках: 81% потребления сырья в Англии, 66% во Франции и 61% в уже существовавшей к тому моменту Германской империи. Собственно, это наше послезнание подтверждает правоту Фогеля и Энгермана касательно рентабельности рабства, при наличии которого само производство хлопка было бы даже более целесообразным с экономической точки зрения.

Но встаёт вопрос — почему крупные империи с обширными колониальными империями не смогли на момент начала Гражданской войны в США наладить такие же объёмы производства хлопка у себя?

Повелители просторов

Вообще хлопок для американского Юга не «эксклюзивный» ресурс, как, например, кока для государств в предгорьях Анд или опиумный мак для Афганистана. Выращивать «белое золото» можно было и тогда и сейчас на Ближнем Востоке, в Индостане, в Южной Америке и много где ещё. Причём, приложив достаточные усилия, производить столько же, сколько в Америке. Но в отличие от огромных, малолюдных и мало кем всерьёз оспариваемых просторов Северной Америки, все названные регионы были мало того что достаточно плотно населёнными, так ещё и имели уже сформировавшиеся местные элиты и группировки, бесконечно воюющие за раздел сырьевого пирога, но неспособные обеспечить стабильное увеличение дохода.


Сцена сбора хлопка из фильма «12 лет рабства»

У американцев же препятствий было меньше — отдалённые аванпосты европейских колониальных империй не представляли столь же немедленной военной угрозы независимости, какую, скажем, для Франции — Пруссия. Поэтому где путём военной силы (войны против индейских племён и с Мексикой; гибридная война против испанцев в период 1810–1819 годах), а где дипломатией (покупка Луизианы у французов в 1803 году и приобретение Флориды у испанцев в 1819-м) увеличили территорию США во много раз — в том числе и за счёт территорий, которые лучше всего подходили для выращивания хлопка. Собственно, этим в немалой степени был продиктован интерес американских правящих кругов к экспансии. Уже к началу 1850-х 67% хлопка в стране собирали на территориях, изначально не находившихся в составе союза 13 колоний.

Эти территории представляли tabula rasa, и у плантаторов оказались развязаны руки: огромные площади земли под защитой аффилированного с владельцами федерального правительства (42% палаты представителей составляли люди из рабовладельческих штатов) вкупе с наличием внушительного объёма рабской рабочей силы создавали огромные возможности для обогащения.

Юг был с экономической точки зрения краем крупных землевладельцев — 3% южных семей владели половиной всех рабов в регионе. Переоценить важность живого товара в экономике региона просто невозможно: негры составляли примерно треть от 12,24 миллиона человек, всего населения будущей Конфедерации. К началу Гражданской войны стоимость всех рабов стала равна всем инфраструктурным и производственным вложениям более населённого Севера (свыше 20 миллионов человек). Это объясняет, почему в ранних США рабовладельцы имели непропорционально большое влияние. Исключение составлял столь же немногочисленный класс коммерсантов на Севере, чьи интересы совпадали с южными, поскольку львиную долю доходов северян формировал экспорт южных товаров за рубеж. Именно поэтому в Нью-Йорке, в котором к моменту начала Гражданской войны рабства уже не было, в годы конфликта существовала сильная про-южная группировка, выступавшая за мир любой ценой и сохранение рабства. В частности, в самом начале кризиса, приведшего к отделению южных штатов, 40 тысяч (!) нью-йоркских предпринимателей самого разного уровня подписали петицию с требованием мирного урегулирования конфликта с уступками южанам вплоть до мирного отделения.

Дорога невольников

Рабство сыграло очень важную роль в экономической интеграции очень разных территорий в единых США. Весьма показателен случай Луизианы.

Приобретение этой территории при Томасе Джефферсоне увеличило территорию США в 2 раза и открыло широкие возможности по совершенствованию экономической коммуникации между штатами благодаря контролю над Миссисипи. Водная артерия длиной в тысячи километров соединяла города и посёлки по всей Америке. После появления в регионе пароходов в 1820-х годах речной транспорт стал одним из самых популярных типов инвестиций в регионе (разумеется, после земли и рабов) — но в отличие от рабовладельческих хозяйств, этот сектор достиг предела роста уже в 1840-х годах, когда пропускная способность реки достигла предела, а все возможные каналы и ответвления уже оказались прорыты.

Только в 1850-х годах навигация по реке и ответвлениям начала уступать место железным дорогам, а до этого речная навигация была ключевым фактором интеграции и развития штатов. Но даже этот стратегически важный проект в немалой степени зависел от рабского труда — на благо «пароходной экономики» в качестве обслуги и разнорабочих трудилось 3 тысячи рабов, примерно 1/5 от общего числа человек, занятых в этой сфере. К слову, закон штата Луизиана 1816 года предписывал всем капитанам, работающим в судоходстве на реке Миссисипи, в случае найма цветных предоставлять мэрии Нового Орлеана письменные доказательства свободы (или наличия разрешения от хозяев) и двух «заслуживающих доверия» (credible) свидетелей текущего юридического статуса чернокожих.


Карта плантаций вдоль реки Миссисипи. Нажмите для увеличения

Столь значительное территориальное приобретение также позволило сбрасывать на новые земли излишки населения из северных штатов. Жадные до земли американцы, как плантаторы, так и более простые люди вроде фермеров и охотников (про последних нашумевший фильм «Выживший» с Дикаприо), получили возможность заселять и осваивать гигантские просторы. В 1810-х годах население территорий, на которых сегодня располагаются штаты Луизиана, Алабама и Теннесси, удвоилось во многом за счёт мигрантов.

Содействуя переселенцам, американское правительство начало кампанию этнических чисток, как против местных племён, так и против свободных метисов, расчищая землю под прибывающих американцев. Проблема, однако, состояла в том, что вместо массы маленьких уютных фермерских хозяйств, изначально задумывавшихся Джефферсоном, возникли огромные латифундии, на которых трудились рабы. Отчасти это объяснялось жёсткой жарой — для независимых мелких фермеров больше подходили штаты с умеренным климатом. И хотя изначально землю в Луизиане продавали относительно дёшево ($2 за 1 акр), рынок естественным образом благоволил богачам. Поэтому в регионе со временем стали доминировать крупные плантации.

Американское правительство принимало интересы плантаторов близко к сердцу (первые президенты сами были активными рабовладельцами), поэтому совершенно не мешало «естественному» ходу вещей, благо доходы от экспорта хлопка перекрывали все доводы гуманистов. Если в 1790 году на территориях современных штатов Луизиана и Миссисипи проживали 100 тысяч рабов, через 20 лет численность несчастных увеличилась в 2.5 раза, а к 1830 году черных стало уже 750 тысяч человек. Таким образом, общая численность рабов в США увеличилась до 4 миллионов душ с 500 тысяч в 1790 году.

Любопытно, что в контексте роста рабовладения в США развивались и имперские проекты США по установлению своего порядка в западном полушарии — читай, поглощению руин Испанской империи.

Захват Никарагуа частной армией авантюриста Уильяма Уокера финансировался и поддерживался рабовладельцами Юга с целью активной экспансии на рынки Южной Америки и восстановления работорговли (Уокер как раз вернул на захваченной территории рабовладение) для пополнения запасов рабочей силы. И это не единственный случай — на юге США находилась база Нарсисо Лопеса (не футболиста), бывшего испанского генерала, который после вынужденной эмиграции с Кубы отправился в Новый Орлеан готовить военное вторжение на остров с целью свержения испанского режима. Южные элиты активно поддерживали Лопеса — достаточно упомянуть тот факт, что генерал пользовался финансовой и политической поддержкой Джона Куитмана, тогдашнего губернатора Миссисипи. Южный политик Джеймс Бьюкенен, будущий президент США, в своём письме госсекретарю Джону Клейтону от 12 апреля 1849 года писал: «Куба уже наша». Однако, как показали обстоятельства, Джеймс поторопился с выводами.


Карикатурное изображение нравов рабовладельцев в Новом Орлеане в первой половине XIX века, сериал «Американская история ужасов: Шабаш»

Десант на Кубу выбрасывался не раз и даже не два, но на третий раз удача изменила генералу окончательно и Лопес вместе с соратниками был расстрелян испанцами, что вызвало волну возмущения политиков США — как на Севере, так и на Юге, — поскольку среди расстрелянных оказались американцы — капитан Виктор Керр и полковник Уильям Криттенден. К слову, последний до кампании работал в качестве комиссара таможни в Новом Орлеане.

Ни одно из этих мероприятий не завершилось успехом, потому что проекты экспансии в страны Латинской Америки разрабатывались и осуществлялись исключительно руками южных элит (по причинам, которые мы объясним позже). Тем не менее южане выстроили те силовые линии, по которым позже действовали уже единые США под начальством северян. Достаточно сказать, что президент США Джеймс Монро, чья знаковая доктрина обозначила всё Западное полушарие зоной интересов американцев, был южанином и рабовладельцем. Кстати, по итогам испано-американской войны, после того, как Куба получила независимость благодаря силе американского оружия, флагом острова стал именно тот, который был придуман Лопесом в период американской эмиграции.

Чёрная легенда

Кампания против рабства со стороны Севера для дела правого была слишком уж политизированной и ангажированной. Иными словами, носила резко выраженную антиюжную направленность.

Например, один из основных памфлетов против рабства, мемуары «12 лет рабства» за авторством Соломона Нортапа, имеет весьма подозрительную историю создания. Нортап, — свободный негр — был сыном вольноотпущенника Минтуса Нортапа. Согласно изложенной автором истории своих злоключений, бедняга был похищен в Нью-Йорке и продан в рабство в южные штаты. Мемуары (по ним, кстати, поставлен очень талантливо снятый и мощный одноименный фильм — рекомендую к просмотру), в принципе, не содержат никаких передёргиваний и показывают довольно объективную картину происходящего — хозяева попадались всякие (встречались среди них и хорошие люди), реалии жизни на плантации и своеобразные отношения между некоторыми рабами и хозяевами. Но проблемы начинаются в истории публикации мемуаров.


«Прощай, дядя Том». Псевдодокументальная картина о жизни на рабских плантациях в Америке

Во-первых, письма, отправленные Нортапом на север случайным образом через канадского плотника, попали к нью-йоркскому адвокату и политику Генри Нортапу (родственнику бывшего хозяина Минтуса Нортапа — капитана Генри Нортапа, стоявшего на позициях лоялистов в годы американской Войны за независимость), который помог Соломону освободиться и нанял, простите за невольный каламбур, «литературного негра» Дэвида Уилсона написать эти мемуары со слов Соломона (писательским мастерством не владевшего). К слову, действие «12 лет рабства» происходит в районе Ред-Ривер (Луизиана), притоке Миссисипи, где разворачивается история художественного произведения «Хижина дяди Тома», получившего скандальную известность в США и использовавшегося пропагандой северян в ходе войны 1861–1865 годах.

Во-вторых, судьба Нортапа после публикации неизвестна. Какое-то время автор выступал с лекциями о своём опыте, а потом пропал с радаров. До сих пор неизвестно, где этот человек похоронен и когда именно умер. Последнее публичное появление зафиксировано в 1857 году в Канаде, в переписи 1860 года Нортапа уже нет и следы теряются. История тёмная и указывающая на то, что книга оказалась куда больше ко времени и к месту, чем истинная биография и реальные личные обстоятельства автора. «Мавр сделал своё дело». Впервые слова Нортапа были верифицированы только в 1968 году, то есть на пике борьбы за права чёрного населения в южных штатах США — этот момент скорее подтверждает не истинность истории Нортапа, а ангажированность и политическую направленность.


Сцена из сериала «Ад на колёсах», флэшбэк одного из главных героев, освобождённого раба — детство на плантации:
— Вы не считаете что это опасно: учить чёрных читать?
— Они же не понимают прочитанного — с тем же успехом попугай может заучить Шекспира

Сомнительность личности автора не опровергает то, что нам известно о реалиях жизни на плантациях — и тут лучшим показателем аутентичности служит американская статистика: детская смертность среди рабов — 75%, а примерно треть всех беременностей у рабынь заканчивались выкидышем из-за тяжёлого ручного труда.

Экономическая эффективность рабства проистекала не только из относительно более низких расценок на труд. В конце концов, свободные фабричные рабочие очень плохо зарабатывали, а за кров, одежду и питание и питание приходилось платить самим — так что аргумент про стимулы от хорошо оплачиваемого труда не очень хорошо подходит к реалиям XIX века.

Дело в системе наказаний и контроля за трудом и рабочим временем. Свободный рабочий хотя бы в теории мог плюнуть на всё и уйти, а вот рабом хозяин мог распоряжаться как угодно — и дисциплинарные меры включали в себя физические наказания.

Ситуация с этим разнится даже не от региона к региону, а от плантации к плантации, поскольку в «лучших» традициях либертарианства плантатор был полновластным хозяином на своём участке и всё зависело от уровня свирепости и самодурства владельца. Но даже без личностного фактора порки и наказания были частью повседневной жизни. В упомянутом ранее исследовании Фогеля и Энгермана рассматривается пример плантации Барроу (200 рабов) в Луизиане в период 1840–1842, где за 2 года было зафиксировано 160 случаев порки рабов кнутом — и это, судя по имеющимся данным, не было садистской прихотью рабовладельцев, а наказанием за «проступки» и «нарушения» трудовой дисциплины на плантациях. При этом наказаниям подвергались «рецидивисты» — ровно половина из 200 рабов в этот период вообще не подвергалась порке.

«Чёрная шутка»

1

Воспоминания бывших рабов, записанные в 1930-х годах, показывают — прошу прощения за очередной каламбур — отнюдь не черно-белую картину угнетения на плантациях. Точнее, очень разные ситуации. Многие бывшие рабы вспоминают годы на плантации с теплотой, «дружно же жили».

Жестокость в обращении с рабами отнюдь не была редкостью и вытекала из самой природы абсолютной власти одного человека над другим. Но в то же время следует понимать, что рабы стоили очень серьёзных денег как раз из-за недостаточного количества, вызванного отчасти искусственно созданным дефицитом. Средняя стоимость раба в 1860 году составляла $800 за душу — $22 тысяч на сегодняшние деньги. И это без учёта дальнейшего содержания. Строго говоря, рабовладелец был весьма заинтересован в том, чтобы сохранять рабов в добром здравии и хорошей физической форме. Также владельцы поощряли, гм, «традиционные ценности» на плантации настолько, насколько это возможно в условиях, когда каждый из членов семьи — отчуждаемая собственность. Однако заниматься самостоятельным разведением рабочей силы оказывалось в отдалённой перспективе более выгодным занятием, чем искать и покупать хорошего раба.

Разумеется, ничто не мешало хозяевам деятельно участвовать в разведении рабов лично. Многочисленные истории о сожительстве рабынь и владельцев подтверждаются сегодня генетическими исследованиями: средний афроамериканец имеет 16,7% европейской крови.

Необходимость разведения рабочей силы на плантации диктовала более высокие цены на рабынь. Например, можно найти в архивах случаи, когда 13-летнюю девочку можно было продать за $1135, а ближе к началу Гражданской войны стоимость рабыни в Новом Орлеане могла варьироваться от $2000 до $5000.

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 290 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]
sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com /