Россия и Англия: после Петра. Часть седьмая

Ранее: часть шестая

Чтобы понять природу русско-английских отношений в период Семилетней войны, надо отметить, что разрыв конвенции 14 марта 1756 года совершенно не касался торговых отношений. В ходе «перемены союзов» в середине 1750-х XVIII века Россия и Британия смогли сохранить дипломатические отношения под предлогом проведения новых переговоров относительно русско-английской субсидной конвенции 1755 года. Поэтому Лондон и Петербург согласились остаться в противоборствующих блоках при условии, что международные договоры не приведут к враждебным действиям между странами.

Вообще политические экзерсисы в Европе на тот момент были совершенно непредсказуемы, и государства чаще пользовались не собственными интересами, а каким-то набором стереотипов и штампов. Впрочем, можно отметить, что Европа начала XXI века вернулась к политике середины XVIII века.

В этом плане весьма интересно прочитать «Политическое завещание» Фридриха II, написанное им незадолго до начала Семилетней войны, в 1752 году. Как видел расстановку сил в Европе человек, начавший эпохальный конфликт?

Оценивая положение Пруссии, король считает, что главным противником его государства является Австрия, «её теперешняя политика сводится к следующему: реорганизовать войска, упорядочить финансовую систему и удерживать мир, пока не будут реализованы эти задачи, а также пока она не обезопасит себя заключением союзов». Что касается России и Франции, двух других великих государств, «эти соседи являются нашими завистниками и тайными врагами нашей державы».

Ключевым Фридриху видится вопрос Польши — если Австрии удастся поставить туда своего правителя, то Пруссия окажется полностью окружена враждебными державами.

Оценивая Англию, Фридрих говорит прямо — король Британии наблюдает за Европой только «с точки зрения своего герцогства Ганновер. Он приветствует всё, что несёт ему выгоды, а всё, что отрицательно влияет, выводит его из себя». Заключить для себя договор с Англией прусский король считает возможным, если правитель Туманного Альбиона «не будет отдавать такого предпочтения своим немецким владениям, и будет следовать советам министров из Англии, а не из Ганновера».

Касаемо России Фридрих пишет, что она «не может быть причислена к нашим действительным врагам», поскольку у России и Пруссии просто нет спорных вопросов. Особый интерес вызывает точка зрения Фридриха на внешнеполитические задачи России, как он их видит — сохранить решающее влияние в Польше, быть в дружеских отношениях с Австрией, чтобы с её помощью защитить себя от нападения Турции, и обеспечить как можно большее влияние в северных государствах. При этом последнюю задачу, по мнению прусского короля, Россия и Пруссия вообще должны решать в тандеме.

Характеризуя Саксонию (чей курфюрст стал королем Польши), Фридрих беспощаден: «корабль без компаса, который несут ветер и волны», то есть страна, не имеющая собственной политики, прыгающая из одного союза в другой.

Голландию король считает экономическим противником Пруссии и сателлитом Англии, которая губит на корню торговлю Голландии.

Резюмируя, Фридрих так обозначает проблемы политики остальной Европы:

«Король Англии следует только своим пристрастиям. Русская царица идёт на поводу у своего министра, но может его и сместить, если кто-нибудь откроет ей глаза. Саксония ведёт себя так, как будто ею управляет жестокий враг, а голландское правительство — это смесь глупости и слабости».

И под самый занавес Фридрих прямо говорит — Европа стоит на пороге новой большой войны, но австро-прусские противоречия, так же, как и русско-прусские, на самом деле ширма. Ширма, которая прикрывает основное противостояние цивилизованного мира — англо-французское.

«Уже 50 лет ведущую роль в Европе играют Англия и Франция. Имея разные интересы и будучи отягощёнными старыми распрями, эти две монархии будут ладить друг с другом только тогда, когда они станут совершенно безлюдными, а в их сундуках закончатся деньги».

Немного о торговле России. В 1720-х годах оборот морской торговли Российской Империи колебался от 2,5 до 2,9 миллиона рублей. В 1744 году вывоз через морские порты превысил 6 миллионов рублей, а к середине 1750-х дошел до цифры в 14 миллионов. Основными портами вывоза были Петербург, Рига, Архангельск, Нарва, Пярну, Ревель, Выборг, Фридрихсгам. 68 процентов экспорта российских товаров приходилось на долю Британии, импорт английских товаров в Россию составлял 43 процента. Таким образом, Англия была ключевым торговым партнером России.

Как мы с вами выяснили в предыдущей серии, особых претензий у Елизаветы к Пруссии не было. Англия была главным торговым партнером. Но тем не менее Россия в войне оказалась на стороне Франции и Австрии. Как же это произошло?

В истории Семилетней войны союз Франции, России и Австрии трактуют термином «дипломатическая революция». Произошла она, как мы уже упоминали, из-за потребительского отношения Англии к своим союзникам. Австрия была оскорблена результатами войны 1740–1748 годов, где понесла большие людские и территориальные потери, тогда как все сливки при заключении мира сняли британцы. В свою очередь в Англии главным вопросом со времен воцарения там Ганноверского дома оставался вопрос о защите Ганновера от поползновений Франции и ее союзников. В войне за Австрийское наследство британцы пришли к выводу, что Австрия слишком слаба и не может защитить не то что Ганновер, но даже и свои территории. Поэтому срочно нужно было менять союзника на континенте. Англичане решили сделать ставку на Пруссию, тем самым окончательно убив англо-австрийский союз. Австрия, для которой Пруссия была основным противником, сблизилась с Францией. Надо сказать, что для Туманного Альбиона этот резкий маневр австрийской политики оказался не только неприятным, но и довольно неожиданным, поскольку никто не думал, что два столетия жестокой вражды между странами смогут столь быстро забыться.

Ну а Франция была уязвлена Пруссией, которая «променяла» ее на Англию. У французов просто не оставалось выбора. 1 мая 1756 года был подписан Версальский договор, согласно которому Австрия обязывалась соблюдать нейтралитет в противостоянии Англии и Франции, но обе монархии должны были помогать друг другу, в том числе и военной силой, в случае начала войны в Европе (читай — с Пруссией). Несмотря на оборонительный характер договора, обе страны начали тайно готовить агрессию против Пруссии, о чем англичане известили Фридриха. Король Пруссии решил сыграть на опережение — 28 августа 1756 года с 95-тысячной армией он вторгся в Саксонию, которую завоевал в рекордные сроки, за полтора месяца. При этом Фридрих сразу же показал свои замечательные качества тактика и стратега. В Богемии, на границе с Саксонией, австрийцы имели две армии — фельдмаршала Броуна (Богемская армия) и князя Пикколомини (Моравская армия). Когда они двинулись на выручку саксонцам, наместник прусского короля в Силезии генерал Шверин двинул 27 тысяч штыков в Богемию, вклинился между Броуном и Пикколомини, и блокировал второго у Кениггратца.

Армия Броуна несколько раз пыталась прорваться к блокированной у Пирны саксонской армии, однако была отбита с потерями при Лобозице и Кенингштайне. Саксонцы сдались на милость победителя 14 октября 1756 года.

Россия расценила вторжение Пруссии в Саксонию как неприкрытую агрессию, и 11 января 1757 года присоединилась к Версальскому договору. Таким образом, в Европе образовалось два блока. С одной стороны — Пруссия, Великобритания и некоторые германские государства (Гессен-Кассель, Брауншвейг, Ганновер, Шаумбург-Липпе, Саксен-Готта). С другой стороны — Франция, Австрия, Россия, Саксония, чуть позже — Швеция, и большинство германских государств, входивших в состав Священной Римской империи (последние официально присоединились к антианглийскому блоку 17 января 1757 года на имперском сейме в Регенсбурге).

Осада пруссаками саксонской армии у Пирны, 1756 г. Нажмите для увеличения

При этом Англия враждовала только с Францией, с другими подписантами Версальского договора она вполне себе имела дипломатические отношения и вела обширную торговлю. Таким образом, войны было на самом деле две. Одна — персонально между Англией и Францией. Вторая — между коалициями европейских государств в Европе. Образо­вание обеих коалиций, состоявших из вчерашних врагов, и вошло в историю под названием «дипломатической революции».

Какие же планы преследовала Россия, вступая в Семилетнюю войну? Изначально созданная Елизаветой «Конференция при высочайшем дворе» предлагала следующее — России в результате войны должна была полностью отойти Курляндия (которая была на тот момент подконтрольным России протекторатом) и пограничные территории Речи Посполитой, чтобы восстановить «путь из Варяг в Греки» по течению Днепра, потом по Ловати, и далее по Западной Двине. Польше же взамен хотели отдать Восточную Пруссию, которую хотели отнять у Фридриха. Цитата:

Всегда главное намерение к тому клониться имеет, чтобы, ослабя короля прусского, сделать его для здешней стороны нестрашным и незаботным; венский двор возвращением ему Силезии усиля, сделать союз его противу турок больше важным и действительным; одолжа Польшу доставлением ей Королевской Пруссии (Восточной Пруссии), во взаимство получить не токмо Курляндию, но и с польской стороны такое границ окружение, которым бы не токмо нынешние беспрестанные хлопоты и беспокойства пресеклись, но может быть и способ достался бы коммерцию Балтийского моря с Черным соединить и чрез то почти всю левантскую коммерцию в здешних руках иметь.

Но давайте вернемся к участию России в войне, о Восточной Пруссии поговорим чуть позже. Итак, в январе 1757 года Россия объявила войну Фридриху. Войска Елизаветы форсировали Неман только в мае того же года. Войска двигались двумя колоннами: армия генерал-фельдмаршала Апраксина держала направление через Ковно на Инстербург (ныне Черняховск), армия же под началом генерал-аншефа Фермора шла берегом Балтийского моря на Мемель.

19 июня 16-тысячный корпус Фермора подошел к Мемелю, где был «малый и весьма к обороне недостаточный и неспособный гарнизон» в 800 человек под командованием Кристофа Эрнста фон Руммеля (Rummel). 28 июня в 6 часов утра начали обстрел города, встав по диспозиции, русские прамы «Дикий бык» и «Олифант» под командованием капитана Вальронда, а также 4 бомбардирских корабля. Стреляли не торопясь, с расстояния 870 сажен (1590 метров), всаживая бомбу за бомбой в посад и цитадель раз в три минуты. Вскоре в Мемеле начались пожары. За первые два дня по крепости было выпущено 982 снаряда.

30 июня к морским пушкам присоединились осадные батареи Фермора (три 5-фунтовых мортиры и четыре четвертьпудовых «единорога»), которые были установлены в 1300 метрах от бастиона «Пруссиен». Вскоре подвезли тяжелые осадные орудия, бомбардировка с моря и берега продолжилась, и Мемель заволокло дымом пожарищ. К 4-му числу русские готовились к штурму, однако в 2.00 5-го над Мемелем взвился белый флаг — Руммель предпочел капитулировать.

Согласно договору, гарнизону давалось пять дней на то, чтобы покинуть Мемель с личным орудием и знаменами, а также жителями, которые предпочитают уйти в Пруссию. Оставшееся же население должно было присягнуть Елизавете. Губернатором Мемеля назначили бригадира Трейдена.

Русский Балтийский флот под командованием контр-адмирала Вильяма Романовича Льюиса (Lewes) в составе 6 линейных кораблей и 3 фрегатов встал в походном порядке в Виндаве (ныне Вентспилс). 14 линейных кораблей и 3 фрегата под началом контр-адмирала Мишукова готовились к выходу в Кронштадте. Кстати, Льюис после взятия Мемеля написал рапорт на имя Елизаветы с просьбой отстранить его от командования. Сам Вильям был англичанином и предполагал, что Англия, выступившая на стороне Пруссии, без сомнения пришлет на Балтику свои эскадры. Сражаться против соотечественников он не считал возможным, поэтому решил подать в отставку и поселиться в захваченном Мемеле. Вернулся на русскую службу в 1762 году.

Что касается армии Апраксина (88400 штыков и сабель), она медленно двигалась к Тильзиту. Однако движение сильно замедлилось — началась местность, перемежаемая холмами и болотами. Чтобы совсем не завязнуть, армия сдвинулась к Топау (ныне Гвардейск), где местность была более ровная, но лесистая. Так и продирались до Трона (Торунь), где имелся мост через Вислу.

Наступающие с севера и востока корпуса Апраксина и Фермора вынудили войска пруссаков (22 тысячи штыков и сабель) под командованием фельдмаршала фон Левальда отступить, чтобы не быть отрезанными от Фридриха. 15 июня основные части Апраксина достигли Ковно (ныне Каунас), пройдя за 20 дней 240 км. Армия после марша находилась на пределе сил. Понимая, что на такой дикой местности движение больших масс фактически невозможно, войска разделились на две колонны — под командованием Лопухина и Брауна соответственно.

27 июня армия форсировала Неман, где занялась реквизициями и грабежами вполне в духе тогдашних представлений о войне. Разорение местности, согласно воззрениям XVIII века, выбивало экономическую базу из-под ног Фридриха, то есть это не была русская жестокость или варварство, так поступали все без исключения армии Европы.

Левальд 4 июля провел военный совет, на котором приняли решение о дальнейшем отступлении, а также послали письмо Фридриху (тот только что потерпел жестокое поражение от австрийцев под Коллином) о ситуации в Пруссии. Пока же, до прихода ответа от Фридриха, Левальд отошел к Заалау (ныне Каменский), прикрывая от атаки Кенигсберг.

Там пруссаки получили пополнение, и теперь Левальд мог выставить в поле 28 тысяч человек. Армия Апраксина же усохла из-за отставших, оставленных гарнизонов и больных до 55 тысяч штыков. Конференция тем временем требовала от Апраксина более стремительного продвижения и приказала до конца июля взять Тильзит, дабы отрезать Левальда от Фридриха. 31 июля город был взят, и у Левальда остался только один выход — атаковать русских и разбить их в бою, чтобы восстановить коммуникации с «Большой землей».

5 августа Апраксин достиг Гумбиннена, тогда как Левальд занял позицию у Истербурга, не давая объединиться с основной русской армией Фермору. Не зная точно численности войск Апраксина, Левальд разослал разъезды по нескольким направлениям, дабы понять, где и какие подразделения русских находятся. Наконец, 29 августа у селения Гросс-Егерсдорф произошло сражение русских и прусских войск, которое для Апраксина началось очень неудачно — кавалерия Шорлеммера внезапно атаковала русские разъезды и смогла захватить мост через Прегель. Стало понятно, что утром предстоит атака пруссаков, но выстроить боевой порядок русские так и не сумели.

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 300 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]