Что случилось с экономикой 26 марта — 1 апреля 2018 года? Специальный доклад «Спутника и Погрома»

В этом еженедельном экономическом дайджесте «Спутника и Погрома»:

— Незнание экономики: как в российских мейнстримных СМИ внезапно «нашли» тему роботизации и почему географам стоит быть осторожнее в своих оценках?

— Первый серьезный звонок: на Даунинг-стрит обсудят судьбу российских евробондов.

— Нефть наносит ответный удар: надежда на реформы в РФ тает из-за устойчивого роста котировок на «черное золото».

— В АКРА увидели будущий взлёт авиации: перечислим, какие основания аналитики подвели под свои прогнозы.

Географ глобус взбаламутил

В четверг на сайте РБК появился разбор научной работы господина Степана Петровича Земцова, кандидата географических наук, на тему «Потенциальная роботизация и экономика незнания в регионах России». Материал и его фрагменты получили определенную популярность в СМИ и социальных сетях, и часть сограждан в своих откликах оказалась солидарна с выводами господина Земцова. А поскольку выводы эти были чересчур интересны, мы решились аккуратно разобрать творчество кандидата наук, а точнее его интерпретацию в СМИ, и показать нашим читателям, что иногда стоит прислушиваться не к науке, а собственному жизненному опыту.

Во-первых, краткий экскурс в сам разбор. Этой весной в путинской России начинается новый политический цикл, а значит все сорта политиков, чиновников и научных работников наперебой будут делать прогнозы и планы на будущее страны. Поскольку развитие теперь определяется вполне официальными пятилетками, которые формируются в виде президентских указов и поручений, то и искать будоражащие воображение темы для прогнозов будут в словах и увлечениях президента и правительства. Один из таких трендов — широкое понятие «цифровой экономики», которым, очевидно, и вдохновился господин Земцов. Он решил рассмотреть различные виды экономической деятельности в РФ и оценить, какие из них рискуют быть подвергнуты роботизации. Иначе говоря, кого в скором будущем заменять роботы? Взяв за основу исследование McKinsey и их показатель Technical automation potential, определенный как «work activities that can be automated by adapting currently demonstrated technology», кандидат географических наук предрек 42 миллионам граждан исключение из активной хозяйственной деятельности. Самый большой риск быть «автоматизированными» оказался у водителей (98%), продавцов (98%), бухгалтеров (43–94%) и грузчиков (72%). Интересно, что каким-то образом удалось выявить коэффициент автоматизации и в теневой сфере, где она оказалась даже выше — 53%. Так или иначе, а по Земцову будущая роботизация приведет к сокращению половины занятых в России, а если считать на текущий момент — то ещё выше. Разумеется, эти цифры вызвали у нас некоторые сомнения, а потому мы решили обратиться к другим источникам.

Среди них оказалась и статья самого Степана Петровича о своей работе, опубликованная в одном из прошлогодних номеров журнала «Вопросы экономики». Помимо того, что там господин Земцов называет свою точку зрения алармистской, он также приводит несколько других оценок — и всё они в несколько раз ниже той оценки, что тиражируется в СМИ. Кроме того, в начале статьи приведены компенсационные механизмы, специфика и влияние которых, кажется, не учитывается в российских реалиях вовсе. Наконец, здесь мы первый и последний раз видим временные рамки прогнозов разных источников: например, сервис SuperJob допускает рост безработицы в России в 2022 году до 20–25%, а выводы в работе самого Земцова, по его ожиданиям, реализуются к 2025–2035 годам, как и сказано в оценках McKinsey. Совместив эти куда более научные рассуждения и ранее знакомую нам аналитику по теме других изданий, мы можем ответственно заявить: «кина не будет». Потому что потенциал в России вовсе не означает, что его будут реализовывать.

В работе господина Земцова, как я уже сказал, не учитывается ряд факторов, многие из которых можно назвать скорее обусловленными политикой, но которые тем не менее прочно опровергают его выводы. Вот только некоторые из них:

1. Государственный контроль над крупными корпорациями. Единственными хозяйственными субъектами, которые могут позволить себе массовое внедрение промышленных роботов (стоимость простейшего промышленного манипулятора начинается от $15 тысяч) — крупные предприятия, которые в РФ по большей части находятся в руках государства. Как показывает опытАвтоВАЗа, РФ очень медленно прибегает к автоматизации даже в самых необходимых случаях, опасаясь роста социального напряжения и предпочитая тратить деньги на что-нибудь менее рискованное с точки зрения верховной власти (многомиллиардные инвестиции в газопроводы в обход Украины, например).

2. Инвестиционный голод. Большинство частных предприятий, которые находятся вне контроля видимой руки Кремля, не могут позволить себе автоматизацию из-за дорогих денег. А ведь именно в таких организациях трудятся больше всего неквалифицированных рабочих, выполняющих подряды в крупных компаниях. Поэтому от роботизации их защитит не государство, а ограниченность собственного бизнеса в средствах и доступных предложениях.

3. Дешевые люди. Пожалуй, основным препятствием для массового внедрения машин остается наша собственная бедность. Основные страны-потребители промышленных роботов — это места с высоким уровнем жизни, где средняя зарплата намного выше российской. Даже в Китае роботизация началась только после того, как человеческий труд наработал там достаточную ценность. Падение же реальных доходов в нашей стране означает гарантию того, что труд для бизнеса остается самым дешевым из ресурсов. Роботов покупать в России не просто сложно и рискованно — это ещё и невыгодно.

Таким образом, можно сказать, что наступление настоящей роботизации в стране начнется только тогда, когда правительство изменит свою нынешнюю экономическую политику. Интересно, что это справедливо даже в том случае, если в Кремле захотят решить проблему своими любимыми командными методами — создать государственный промышленный концерн по производству отечественных роботов, выпустить приказ об обязательной автоматизации с привязкой её уровня к году и т. д. Не сработает это потому, что в странах, которые уже проходили через такой процесс, оставшиеся без работы люди переходили в те отрасли, где преобладает «нерутинный» труд — творчество, социальное взаимодействие, наставничество, адаптивные сферы. В развитых странах эти сферы бурно росли, поскольку высокие доходы населения и постоянное повышение уровня жизни создавали на них спрос — в Европе нужен качественный маркетинг, качественная психологическая помощь, качественные специалисты по образованию. В России этой повестки просто нет, поскольку вся «гуманитарная» экономика находится либо в руках государства, а значит остается, в силу политических решений, хронически недофинансированной, либо представляет собой слишком малый, сконцентрированный в столице бизнес, который не вместит всех желающих при проведении массовой роботизации (к тому же множество производств вообще серьезно удалены от Москвы и Петербурга). А значит существует риск роста безработицы, которого нынешняя власть, строящая свою легитимность на «кризисе 90-х», ни в коем случае не допустит.

В долгосрочной перспективе Россию, без сомнений, ждут те же перемены, что и остальной мир (а может быть даже и в большей степени, поскольку «сферическая Россия в вакууме», т. е. русская культура, не имеет склонности к чрезмерному трудолюбию). Однако начало этого процесса — самое раннее 2024 год, поскольку путинская РФ эмпирически, по своему дизайну неспособна к автоматизации производства. И это не только логика, но и объективная реальность. Извините, Степан Петрович, но после вашей коллеги госпожи Зубаревич, о которой мы несколько раз писали, я, наверное, ожидал от вас слишком много.

Отключить от очистки

Рынок еврооблигаций — один из любимых российских инструментов по привлечению и отмыванию денежных средств. Традиционно отечественные бонды размещаются на Люксембургской, Ирландской или Лондонской фондовых биржах, стабильно привлекая зарубежных инвесторов относительно высокими ставками и большей надежностью, чем у других развивающихся стран. Недавнее возвращение Россией инвестиционного статуса положительно сказалось на размещении бумаг «Россия-2047» и «Россия-2029», больше половины выпуска которых раскупили инвесторы из Великобритании и США. Однако на этой неделе недолго сияющее солнце над долговым рынком сменилось очередной тучей — в Лондоне решили пересмотреть доступ российских облигаций к клиринговым центрам.

Как пишет издание The Guardian, инициатива расширить санкции, связанные с «делом Скрипаля», на суверенный долг принадлежит Тому Тугендхату, главе комитета по иностранным делам в палате общин. Кроме того, идея пришлась по вкусу эксцентричному Борису Джонсону, недавно в очередной раз подтвердившему свои решительные намерения в отношении России. Логика господина Тугендхата максимально простая — если Кремль финансирует на деньги от займов компании под санкциями, то почему мы позволяем им брать эти займы? Механизм новых ограничений тоже не блещет оригинальностью — в Вестминстере предлагают запретить основным европейским клиринговым центрам Euroclear и Clearstream работу с российскими евробондами. И хотя напрямую это сделать не удастся, поскольку компании юридически расположены не в Великобритании, но косвенного влияния будет более чем достаточно — Лондон как международный финансовый центр имеет свои преимущества. Предложение Тугендхата неожиданно решили рассмотреть на самом высоком уровне — в среду об этом заявила премьер-министр Тереза Мэй.

Следует сказать, что вовлечение финансовых рынков в политику — очень серьезный шаг, на который идут только в крайних случаях. Последний раз такие ограничения вводились США для Ирана, а европейские державы вообще всегда демонстрировали принцип «делового подхода». А потому, несмотря на явно ошарашенную реакцию Москвы (Песков назвал такие обсуждения «неожиданными», что все-таки не то же самое, что обычные возмущения про «неконструктивную реакцию»), большинство экспертов склоняются к тому, что заявления Мэй — скорее популистский шаг. Премьер-министру всегда важно одобрение палаты общин, а потому принять во внимание предложение Тугендхата Мэй вполне может, а вот реализовать его — едва ли, ведь треть инвесторов в российском госдолге — из Великобритании. Однако если на Даунинг-стрит не просто заигрывают с парламентом, а собрались принять волевое политическое решение, то значение его трудно переоценить: запрет на европейский клиринг отсылает российские бумаги в Национальный расчетный депозитарий, что иностранные инвесторы безусловно расценят как повышение своих рисков. А это означает распродажу нынешних бондов и ставит под сомнение спрос и цену размещения для будущих.

И чернее не бывать

В начале этой недели котировки марки Brent впервые за долгое время превысили $70 за баррель. Несмотря на то, что эксперты объясняют новое возвышение нефти негативными политическими факторами, есть все основания говорить, что это не просто реакция, а тренд на будущие несколько лет. Нынешний скачок объясняют в первую очередь свежими данными по запасам «черного золота» в США, где против ожиданий случилось снижение запасов: резервы нефти за океаном, по данным местных властей, составили 428,3 млн баррелей. Нельзя исключить также и некоторые политические факторы — визит саудовского принца в Вашингтон, слухи о пересмотре «ядерной сделки» с Ираном. Вкупе этим можно объяснить текущее положение дел, однако нельзя игнорировать более фундаментальное наблюдение — беспрерывный рост нефтяных котировок ещё с июня прошлого года.

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 300 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]